Стойкость
Шрифт:
— Ладно. Заканчивайте с обедом и возвращайтесь к работе. — Она растекается в своём кресле у двери фургона, прямо в тени под навесом, и устанавливает вентилятор на ступеньках.
Вернувшись к сбору, мы с Мэгс больше не шутим, а мягкое приглушенное пение Нелл сливается с жужжанием насекомых и отдалённым шумом с Пятнадцатого шоссе. Находят тучи, а значит, скоро начнётся дождь.
Я ставлю свой последний ящик с голубикой в багажник грузовика мистера Вордвела, который обходит машину, хлопая перчатками. Он вполовину меньше своей жены, блондин с густыми
— Вы же дочки Сары Прентис, так?
Мы киваем — Нелл нам как сестра. Он ворчит, почёсывая щетину.
— Вы же слышали, что Эвелин сказала о безопасности?
Лично я не помню, чтобы она об этом что-то говорила, но Мэгс всё равно кивает.
— Не волнуйтесь. Мы всегда вместе.
— Это правильно, — говорит он и направляется к грузовику.
Сейчас люди не находят себе места. Беспокоятся, что земля расколется и проглотит ещё одну из Сасаноа.
Измученные и страдающие, мы втроём идём к видавшей виды Мазде Мэгс. Группа парней околачивается около машины Джесси, неся какой-то бред. Когда мы проходим мимо них, Шэй кричит мне под хохот парней:
— Дарси, мы же увидимся сегодня на карьере?
Я не останавливаюсь и не оборачиваюсь, но стоит мне сесть в машину, как фигурка гавайской девочки начинает неистово дёргаться от моего яростного удара по приборной панели. Мэгс снова надевает на себя маску всезнайки, но прикусывает свой язык только потому, что Нелл сидит на заднем сиденье. Но в этот раз Мэгс знает не всё. Она вообще ни о чем не догадывается.
Мэгс резко выруливает на дорогу, оставляя за нами волну пыли. В любую секунду над нами готов разразиться ливень.
Глава 2
После моего отца, курение — вторая истинная любовь моей матери. Папа умер одиннадцать лет назад, так что после его смерти маме остались лишь сигареты. Она оттачивает навыки курения каждый вечер, пуская дымовые кольца или выдыхая дым через нос так медленно, что даже смотреть больно. Иногда мне кажется, что мама курит только для того, чтобы не разговаривать с нами. Да и осуждать её нельзя, потому что тётя Либби околачивается у нас постоянно, так как её трейлер стоит возле нашего дома.
— Сара, у вас закончилось молоко.
Либби залезает с головой в холодильник, загораживая проход своей задницей так, будто не догадывается, что мне нужно пройти. Приходится перелезать через кресло, чтобы выйти на веранду.
— А этот апельсиновый сок испортился. Ты не знала?
Она вытаскивает картонную упаковку и трясёт её, привлекая внимание матери.
— Вам хлеб нужен. Я испеку багет, хорошо?
Она осматривает кухонный шкаф и вздыхает, резко опуская руки.
— Да и муки у вас нет.
Мэгс и я обмениваемся взглядами и возвращаемся к игре в карты с Нелл. Мы постоянно играем на мелочь на веранде, пока мама в это время сидит в плетёном кресле, подпирая ногами перила, и затягивается сигаретой, наблюдая за перекрёстком сельской дороги и Пятнадцатого шоссе. Сегодня
Нелл уплетает крендели, рассматривая каждый из них перед тем, как положить в рот, будто надеется увидеть в нём очертания Эйба Линкольна или Девы Марии.
— Мне понравился субботний фильм, хотя он и не стал моим любимым.
Она говорит об этом с прошлых выходных, после нашего возвращения с Сасаноа Драйв. Первый из фильмов на двойном сеансе — это всегда классика голливудского кинематографа, а Нелл только ради них и живёт.
Мэгс закатывает глаза под очками с тёмной оправой.
— Давай, расскажи, как тебе тот поцелуй.
Она жульничает и кладёт пики.
— Ну-у-у… — Нелл откидывается на локтях и поднимает ноги к перилам. — Парень был симпатичным…
Говорить, что парни симпатичные, а не горячие, стало её фишкой. Хотя из фильма я запомнила только Марлона Брандо по той причине, что наполовину выпила ром с вишнёвой колой, принесённые в термосе моей подругой Кэт.
— Во время поцелуя казалось, что у него есть чувства к девушке. — Она громко чмокает губами, и мы с Мэгс лопаемся от смеха. — Поцелуи должны быть нежными. Вот как следует целоваться.
Мама спрашивает низким прокуренным голосом, держа тлеющую в душном воздухе сигарету:
— И кого ты надумала целовать?
Посмотрев на неё, можно с легкостью понять, как мы с Мэгс будем выглядеть примерно через двадцать лет — песочные волосы, широко посаженные раскосые голубые глаза, короткий нос и острый подбородок.
Я перевожу взгляд на Нелл, но она и бровью не ведёт.
— Уж точно не с этими колхозниками. Они вообще невоспитанные. — Мы снова хохочем. — Ну, это правда.
— Нелли Роуз, о чём ты говоришь? — Либби выглядывает из дверного проёма. Она считает, что Нелл понабралась всего этого из сериала «Молодые и дерзкие». — Следи за языком.
— Как я могу следить за ним? Я же его не вижу.
Нелл смеётся так, как будто это лучшая шутка в её жизни, отчего мы с Мэгс снова заходимся смехом.
Либби засовывает руки в карманы джинсового комбинезона. Хоть мы и неверующие католики, но она одевается как пятидесятник [1] : длинные штаны, длинные косы и бабушкины очки на кончике носа.
1
Евангельские христиане, последователи Всемирного пятидесятнического братства, на сегодняшний день самого многочисленного из всех направлений протестантизма.