Стойкость
Шрифт:
Он не беспокоит меня, но всё-таки спрашивает:
— Болит что-то?
Я указываю на руку. Он включает внутреннее освещение и робко ощупывает мою руку (от локтя до запястья), суставы, и наблюдает за моей реакцией.
— На камни попала? — Из мелких царапин начинает течь кровь. — Повезло, что не убилась.
Меня снова накрывает, но в этот раз я долго не могу взять себя в руки.
— Мэгс права. Я вся в него, — Джесси выжидающе смотрит. — В отца. Вплоть до смерти он выкидывал фокусы, так что сам виноват.
— Я думал, он погиб при строительстве.
— Он упал, потому что вытворял ерунду. — Я тру глаза, вспоминая
Джесси долго молчит.
— По-твоему, это типа проклятия? Что ты вся в отца?
— Не знаю. Мама говорит, что я в неё — постоянно во что-то встреваю.
— Получается, ты унаследовала всё плохое, а Мэгс — хорошее. — Я киваю. — Да брось. Ты умная. Не нужно притворяться кем-то, даже если вся твоя семейка это навязывает. Ты можешь заняться чем-то получше, чем бухать каждые выходные.
— Что-то я не видела, чтобы ты сегодня от выпивки отказывался.
— Не говорил же, что я умный. У меня всего лишь хороший вкус в женщинах. — Из меня вырывается смешок, а Джесси пожимает плечами. — Я пришёл в надежде, что ты тоже будешь там. Увидев тебя, я решил, что ты снова накричишь на меня — вот и держался в стороне. — Неплохо мыслит. Я вытягиваю бумажную салфетку из коробки, стоящей между сидений. — В общем, я хотел сказать тебе, что ты была неправа. — Джесси сжимает челюсти. — О том, что я подрался с Шэем из-за внутреннего самомнения. Он сделал тебе больно, и я сорвался. Я бы поступил также, будь ты моей сестрой или лучшей подругой. И дело не в сексе. Просто не могу стоять в стороне, когда близкого тебе человека избивают. Никогда. Спорю, и ты такая же, — я киваю, с болью вспоминая о Нелл, и опускаю взгляд на кроссовки.
— Давай отвезу тебя в больницу. — Он отмахивается быстрее, чем я успеваю вставить слово. — Знаю, это дорого.
Он медленно ведёт машину к моему дому. Я прислоняюсь к окошку, наблюдая за проносящимся мимо тёмным лесом.
Мы подъезжаем на холостом ходу к дому, Джесси смотрит на меня.
— Камикадзе Дарси. Вот увидишь — все будут так тебя называть во вторник в школе.
Мои волосы спутаны, одежда промокла, и почему-то меня наполняет чувство смущения.
— Ну... спасибо. — Я тянусь к дверной ручке и оглядываюсь на него. — Хотела сказать, что увидимся в школе.
Он опускает голову, слегка улыбается.
— Увидимся.
На кухне пусто. На стук двери из гостиной выходит Либби, но она сразу меняется в лице, увидев меня, и возвращается обратно, не спрашивая, где я была и почему я вся мокрая.
Я поднимаюсь наверх и принимаю долгий горячий душ, приподняв левую руку, потому что она
Нелл. Она вернулась. Всё напряжение, которое наполняло меня последние двадцать часов, мгновенно растворяется, и я едва не валюсь на пол. Прислушиваюсь.
— ... Дома никого не было, так что я решила, что ты будешь здесь, — уныло говорит Нелл. — Просто хотела сказать, что я вернулась.
— Где тебя носило? — Либби. — Я чуть с ума не сошла. Ты хоть понимаешь, через что заставила меня пройти?
— Мне нужно было подумать. Вот и всё. Мам, всё хорошо. Мне просто нужно было подумать
— Вот не надо мне тут. Рассказывай, что происходит! Во что тебя втянула Дарси?
— Ни во что. Ты постоянно уверена, что она во всём виновата. Это я убежала. Но теперь я здесь. И хочу пойти спать. — Нелл замолкает, но говорит она как никогда строго. — Спокойной ночи, мам.
— Нелли Роуз, вернись сейчас же. — Я представляю, как Либби встаёт посреди коридора, напрягаясь всем телом, а Нелл направляется к задней двери. — Нелл, — смягчается её голос. — Детка, что такое? Ты же обо всём можешь мне рассказать. — Её голос срывается, когда захлопывается дверь.
Я отступаю назад и замечаю Мэгс, стоящую в дверном проёме в конце коридора: на ней клетчатые пижамные штаны и футболка, она тоже подслушивала их разговор. Я хочу подойти к ней, но Мэгс разворачивается и исчезает в комнате.
Хлопает ещё одна дверь.
Глава 26
Я дожидаюсь, когда обстановка в доме утихнет, и выхожу на улицу через заднюю дверь.
В окне Нелл не горит свет. Я выстукиваю по нему собачий вальс, и вскоре она поднимает створку.
Давно я не забиралась в её комнату через окно, но сейчас это вдвойне сложно проделать из-за больной руки. Я пытаюсь вскарабкаться, но боль пронзает левое предплечье и локоть. Я удачно ставлю ногу на пол — ещё чуть-чуть и сломала бы тумбочку, а ведь Либби, наверное, похрапывает на диване, зажав под мышкой биту.
Нелл лежит на спине, рассматривая светящиеся в темноте наклейки созвездий, приклеенные к потолку. Я ложусь рядом с ней и кладу ладонь на её живот. Кажется, что вчера было несколько месяцев назад. На нас смотрит коллаж из множества фотографий Джеймса Дина. Ещё она туда прикрепила снимок, целующихся на чёртовом колесе Кэла и Абры из фильма «К востоку от рая».
— Прости, что причина тебе боль, — шепчу я. Лунный свет падает на её лицо, на носу проглядывают веснушки. Поцелуи фей — так их называла Либби.
— Ничего страшного. Я соврала тебе.
На этот раз она не просит прощения, а просто лежит, сложив руки на груди, и смотрит на звёзды. Я закрываю глаза.
— Где ты была?
Он приподнимает одно плечо.
— В лесу.
— Всё это время?
— Я была на поле с люпинами, хотя они уже все завяли. Там тихо. Потом я обнаружила семь долларов в кармане пальто и пошла в магазин за перекусом. — Она останавливается. — Я не пошла к нему, если тебя это волнует. Он бы разозлился.
В памяти всплывает изображение удаляющейся от машины Нелл, которая остаётся в промозглой темноте.