Стойкость
Шрифт:
Это было в девятом классе. Неужели так давно? Неужели он охмурял её дольше Нелл, создавая свою паутину? В девятом классе Рианона не была в театральном кружке, но ему было бы плевать на это: говорил бы с ней в коридорах, задел бы её душу, очаровал и привлёк бы к помощи в постановке пьесы. А потом сказал бы: «Не хочу сделать больно Элис, но и тебя из головы не могу выбросить». Может быть, всё это время и Нелл, и Рианона пытались своим молчанием или взглядами рассказать мне об этом? Рианона отдаёт мне ключи от машины, в свете от костра под глазами появились тёмные синяки. Всё прекрасно понимает. «Просто
Я выдыхаю, откладываю ноутбук и встаю с кровати. Прежде чем я осознаю, я выхожу в коридор. Ноги сами несут меня в место, где я постоянно прячусь от боли.
Мэгс читает на кровати, её очки лежат на прикроватной тумбочке. Я стою в дверном проёме, пока она не замечает меня — Мэгс поднимает бровь и снова утыкается в книгу.
Я прикусываю губу.
— Мэгс. — Голос дрожит, я ступаю в комнату. Она не поднимает взгляд. — Это о Нелл.
Моё лицо освещает свет лампы, и Мэгс, наконец-то, вслушивается в мои слова. Выражение её глаз теряет суровость. Она откладывает книгу.
— Ну так говори.
Ничего хорошего. Моя длинная путаная речь втягивает Мэгс во всю кашу, в которой мы с Нелл варились последний год.
Её глаза расширяются, а уголки губ угрюмо опускаются вниз. Она трясёт головой, как будто освобождаясь от лишней информации. В какой-то момент она бьёт кулаком по стене, и по всему второму этажу разносится слабое колебание. Я стою в ожидании — плечи сгорблены — когда она побьёт меня, выплеснет на меня всю свою злость. Я даже надеюсь, что она так поступит, потому что мы уже проходили через драки. Но Мэгс тупо смотрит на свои руки. Если бы она исправила ситуацию кулаками, то сразу же пустила бы их в бой. С Нелл не должно было это произойти.
— Почему ты мне не рассказала? — шепчет она.
— Потому что ты заставила бы нас что-то сделать.
— Ты чертовски права.
— Сказать школьной администрации или копам. А потом все бы уничтожили Нелл. Ты это прекрасно понимаешь. Она не была ребёнком, а семнадцатилетней девушкой. Все бы болтали о том, что она переспала с учителем, и поэтому его уволили. Вот и очередная шлюха.
— Так что ты так и собиралась молчать. Всё взяла на себя. А мы все думали... — она замолкает. Рука Мэгс так крепко обхватывает меня, что у меня стреляет плечо. Как же хорошо.
Наконец, она говорит:
— Пойдём, — и подталкивает меня с кровати в коридор.
В тёмной спальне мама смотрит маленький телевизор — одна подушка под головой, другая — под мышкой. Она садится и наблюдает за тем, как мы заходим в комнату. Мэгс ведёт меня к ней, держа за плечи.
Мама, залитая голубым светом экрана, приглашает нас на кровать. Затем тянется к выключателю и включает свет.
Глава 28
В субботу после полудня на нашей подъездной дорожке появляется Эджкомб, но не заходит в дом. Здоровяк шагает через двор к трейлеру, перехватив ладонью свой ремень. Мы с Мэгс играем в карты на веранде. Я предпочитаю другую игру, но в неё играть можно только одной.
Я наклоняюсь через перила, он подходит к трейлеру и стучится. Вскоре дверь слегка открывается, и он заходит. Видимо, его ждали.
— Мы играем или как? — Мэгс не
Что-то он задержался. Мы играем ещё пару партий, притворяясь, что радуемся выигранным четвертакам и десятицентовикам.
В пятницу они могли бы сходить с нами в участок. Мама считает, что лучше бы мы все вместе пошли. Но нельзя заставить Либби делать что-либо против её воли. Даже сейчас она не хочет с нами водиться.
В итоге, до нас доносится скрипучий звук отворяющейся двери. Мэгс подходит со мной к перилам. Мы надеемся увидеть Нелл.
Эджкомб выходит на солнечный свет. В воздухе проносится лёгкий запах орехового кофе Либби, и я представляю, как она спрашивает: «Сливки, сахар?» — ставит рядом с ним вафельное печенье, а Нелл сидит за столом с вывернутой наизнанку душой. Мне было тяжело рассказывать её историю, хотя на деле я не имела к ней никакого отношения.
Даже мой путь от входных дверей полицейского участка до рабочего стола Эджкомба казался целым путешествием. Он корпел над какими-то бумагами с дымящейся кружкой с гербом колледжа «Колби» — наверное, принес её из дома. Он не был самодовольным, каким я ожидала его увидеть, и даже не пытался отчитать меня. По глазам было понятно, что его голова забита чем-то важным. Будто я, наконец, что-то ему доказала. Не знаю, может, я неправа. Он отвёл меня, маму и Мэгс в отдельный кабинет. Когда мы уселись на складные стулья, он наклонился, хлопнул в ладоши и обратился ко мне:
— Начинай, когда будешь готова.
Теперь же он оборачивается и тихо перебрасывается словами с Либби, которая вышла на ступеньки. Выглядит она неважно: утомлённая и помятая, будто спала целую ночь в одежде. Может быть, я не угадала про кофе и вафли. Эджкомб вытягивает руку, и она крепко пожимает её. Через её плечо он обращается к Нелл, которая выступает на солнечный свет, а Либби держит ладонь на её плече.
Стоит мне увидеть её, как сердце ёкает. Лицо Нелл напряжено, она убита горем — глаза впали, руки за спиной. Этой хорошей дочке уже ничего не вернуть на круги своя.
Эджкомб направляется к своей машине. Он замечает меня, сидящую на перилах, и кивает грустными глазами. Наверное, из-за Рианоны, ведь я рассказала ему о письме и друзьях из лагеря — дала наводку. Хорошо это или плохо, но всему положен конец.
Я оборачиваюсь, Нелл смотрит на меня. Её душевное сияние потухло, как свеча. Я не успеваю сказать ей и слова — Либби заталкивает её в трейлер, делая вид, что не замечает нас. Если бы я помахала, то Нелл помахала бы мне в ответ. Очень трудно подобрать правильные слова в такое время.
Я возвращаюсь к качелям, и вытягиваю перед собой ногу. Мэгс садится обратно на пол и тасует карты, блестя своими навыками: король-дама-валет, валет-дама-король.
— Не расстраивайся из-за них.
Я опускаю взгляд на свои обрезанные в шорты джинсы.
— Нелл ненавидит меня.
— Неправда. Просто ей тяжело. — Она хмурится, складывая колоду. — Это был не твой секрет.
Ясным, но прохладным сентябрьским днём я встречаюсь с Джесси на карьере. На мне джинсы и флисовая толстовка, левый рукав которой плотно облегает гипс. Рёв мотора Мэгс затихает вдалеке, а я выхожу на поляну и замечаю его, стоящего у гранитной плиты с рюкзаком у ног. Позади Джесси рыжеют кленовые листья — первый признак наступившей осени. Совсем скоро весь лес станет оранжево-золотым.