Стойкость
Шрифт:
Пока я стою, пытаюсь найти глазами Шэя, но его нигде нет. Видимо, сегодня он вообще не появился в шатре. Ему и не нужно было. Он понимал, что я буду переживать о том, появится он или нет, и что он может вытворить. Так что никто не накрутит тебе нервы лучше, чем ты сам.
— Дарс!
Мэгс поднимает руку из толпы. Такое ощущение, что я не виделась с ней целый год.
На сцене до сих пор проходит фотосессия. Нелл одновременно и плачет, и улыбается, прижимая к телу розы. Сомневаюсь, что, получив титул Королевы, она была бы ещё счастливее.
Мой взгляд скользит по пыльной
На ней болотная футболка North Face, джинсы и сандалии. Элис Гриндл.
Она с улыбкой общается с парнем, и я не сомневаюсь, что это он подбил её прийти сюда и поддержать Нелл, которая всегда была одной из особенных. Его можно не узнать в обычной одежде: спортивная футболка, джинсы, мокасины. Он удерживает на поводке песочного лабрадора, который сидит с высунутым языком.
Они отходят от трибуны, и Элис засовывает свою ладонь в задний карман его джинсов. Я не отрываю взгляда от его спины, пока они уходят, смешиваясь с толпой. У них есть собака. Может, и ребёнок. Ещё один компонент фальшивой жизни.
Я выхожу босиком на середину прохода, опустив руки вниз, и людям приходится обходить меня по бокам. Сегодня он спокойно просидел целый вечер, смотря на Нелл. И теперь он возвращается с Элис в свою квартиру на Айриш Лэйн, где продолжит играть с ней в семейную жизнь. От этого мне становится так противно, что я готова разреветься. Ведь это ещё не конец. Его и не было. И подсознательно я всегда это знала.
Глава 24
Ночь.
Я открываю глаза и чувствую, что машина снова здесь. Но на стене нет света от фар. Да они мне и не нужны.
Не думаю, что я вообще спала. Прошлой ночью мы долго праздновали. Сначала мы ехали домой, утрамбовавшись в мамину машину, и восторженно перекрикивали друг друга — весь салон пропитался запахом роз и лака для волос. Нелл сияет, а Либби сама не своя, как будто никогда не верила в свою дочь. Затем мама налила нам недорогое шампанское: Мэгс похлопала меня по спине и сказала, что никогда не встречала такого достойного проигравшего, как я, и чуть со смеха не лопнула, когда меня спросили о жизни в маленьком городе. Было хорошо. Но могло быть и лучше. Я наблюдала за всем этим из высокого холодного места, наполненного разряженным воздухом, и только считала минуты до настоящего, до половины третьего ночи — теперь мне предстоит решить, как же поступить.
Я слезаю с кровати и натягиваю джинсы под ночную рубашку. Платье-годе свалено на полу вместе с серебристыми туфлями, а корсаж постепенно увядает на туалетном столике. Я залезаю в толстовку и выверено спускаюсь по лестнице как Нэнси Дрю.
Снаружи туман. Ступив в шлёпках на траву, покрытую росой, я поскальзываюсь, но успеваю устоять на ногах и направляюсь вдоль дорожного кювета в лес.
Я думала, что будет светлее. На небе нет луны. Я накидываю на голову капюшон и в ожидании прячусь между деревьями.
Машина подъезжает на холостом ходу. Фары выключены, но как только мои глаза привыкают к темноте, метрах в пяти от себя я замечаю свет от приборной панели.
Я
Луч света перемещается по дороге. Когда он оказывается рядом с машиной, то вспыхивают фары. Галогенный свет освещает её — мою Нелл: на ней надет тёмно-синий плащ с изображением маленьких белых китов, а под капюшоном её лицо пропадает в тёмной пустоте. Её рука тянется к ручке пассажирской дверцы. Через секунду она окажется в салоне, откинет капюшон и улыбнётся ему, а он уведёт её далеко от нас.
Я бросаюсь вперёд, не смотря под ноги, и останавливаюсь только на тротуаре. Я зову её по имени, но в ночной тишине, возможно, это звучит как крик.
Нелл оборачивается, вздрагивая в свете фар. Мы так и стоим, прикованные друг к другу.
Машина медленно начинает сдавать назад. Краем глаза я замечаю, что он разворачивается на сто восемьдесят градусов и, ускоряясь, исчезает. Мы остаёмся друг перед другом, озарённые голубым сиянием её фонарика.
Она пускается бежать, но я быстрее. Я хватаю её за плащ, и мы валимся на мокрую траву перед домом.
— Ты обещала. — Я срываю с неё капюшон. Из неё вырывается писклявый крик. — Ты сказала, что больше никогда не будешь с ним встречаться!
Нелл закрывает лицо руками.
— Прости, прости, — рыдает она.
— Вот не надо просить прощения. Ты соврала! Ты соврала! Ты хоть понимаешь, как я старалась обезопасить тебя? Ты понимаешь, как часто мне приходилось врать, чтобы никто ничего не выяснил? А ты всё равно украдкой шастаешь за моей спиной! Да пошла ты! — Я рычу и ударяю кулаком о землю рядом с её головой, Нелл вскрикивает, и я перекатываюсь в сторону.
Она привстаёт на ногу — плащ свисает с одной руки. В трейлере и доме зажигается свет. Я тяну её обратно на землю, Нелл снова жалобно вскрикивает и упирается плечом в грязь подо мной.
— Я люблю его.
— Нет, не любишь! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Он чёртов извращенец, и ты его не любишь!
Я трясу её до тех пор, пока кто-то не хватает меня под мышки, оттаскивая от Нелл.
— Прекрати! Что ты творишь?
Я мечусь из стороны в сторону. Нелл неуверенно отходит, обнимая себя руками, и смотрит на меня ошеломлёнными глазами. Стоит ей удостовериться, что мама крепко держит меня, как она сгибается пополам и выкрикивает:
— Ты не понимаешь, Дарси! Ты никого не любишь, так как ты можешь понять?
Либби бежит через двор, завязывая на себе старый махровый халат.
— Нелли? Детка, что...?
Либби тянется к ней, но Нелл отскакивает, отчего Либби чуть не теряет равновесие. Она тяжело дышит и наблюдает, как её ребёнок убегает от нас по просёлочной дороге в темноту.
Наступило позднее утро. Я сижу за кухонным столом, но в этот раз никто мне не приносит чай или аспирин. Я сижу в одиночестве, подперев голову рукой, и ковыряю сервировочную салфетку.