Стойкость
Шрифт:
Нелл устроилась на полу веранды и наблюдает за своей рукой, раскладывая карты. Мэгс объявляет ей, куда мы направляемся.
— Дорогая, останься здесь. Твоя мама точно не одобрит.
Нелл удивляет нас, ответив:
— Хорошо. — Она раскачивается дальше без дополнительных вопросов. Обычно она ненавидит быть в стороне, особенно в ситуациях, которые не одобрит Либби.
Мэгс сообщает маме о нашем отъезде, и мы уезжаем в город. Я не могу объяснить, какие отношения между мной и Кэт. Мы не лучшие подруги, но она была единственным человеком из школы, кто общался
Ладно, Рианона не первой распустила слухи — это были старшеклассники, с которыми мы встретились на футбольном поле в Хэллоуин во время моей учёбы в десятом классе — но она тоже достаточно наговорила. Даже сейчас к моему лицу приливает жар от воспоминания о голосе девушки, возможно Джорджии Сир, который доносился до ванной комнаты, где я сидела как мышка: «…сказал, что почти позвал Дарси Прентис. Я не понимаю. Она не такая уж и красотка». Рианона сухо рассмеялась: «Не беспокойся. Он просто хотел, чтобы ему перепало».
И до сих пор я ненавижу её за эти слова.
Голос Мэгс врывается в моё сознание:
— Признавайся. Почему ты соревнуешься с Шэем?
— Потому что он придурок.
— Само собой. Но у тебя должна быть причина получше.
Я переключаю радиостанции.
— Он наговорил мне всякой ерунды о конкурсе, поэтому я ответила ему, что могу собрать больше голубики, чем он.
— Ты сможешь? — В голосе Мэгс слышится неподдельный интерес. — Ты отлично работаешь, Дарси. Ты зарабатываешь почти вдвое больше меня, а я-то не бездельничаю.
Мэгс просто так не будет раздавать комплименты, так что это многое значит. И я впервые думаю об этой ситуации без гнева.
— Не знаю. Он сильнее меня, но, возможно, я быстрее.
Она хохочет, откидывая голову назад.
— О, ему определенно не понравился твой вызов, да ещё и в присутствии парней. Я уверена, что он взбесился. — Мэгс переводит взгляд на меня. — Тогда вы с ним точно не...
— Нет, — отрезаю я.
— Просто уточняю. — Молчание. — Хорошо.
Я начинаю нервничать, как только мы сворачиваем на Черч-стрит. Семья Левески живёт в милом белом двухэтажном доме, рядом с ним стоит отремонтированный сарай, который они используют под гараж. Я подхожу к входной двери и стучусь. Спустя минуту Кэт открывает дверь: её глаза полуприкрыты, а волосы сбиты на плечах. На ней надета майка, из-под которой выпирают маленькие груди.
— Привет, — здороваюсь я. — Я тебе звонила.
— Знаю. Прости. — Она косится на машину Мэгс, почёсывая бедро сквозь обвисшие шорты, на которых нарисованы кролики Playboy.
— Это моя сестра.
— Да, я вижу. — Она выдыхает и переводит взгляд на меня.
— Как у вас с Кеньоном дела?
Она колеблется в нерешительности.
— Он спит.
— Он дома? Я думала, что его арестовали. Все об этом говорят.
Она фыркает и опускает взгляд на чёрные ногти, раздражённая либо моим вопросом, либо всем миром.
— Его допрашивали, но никаких наручников не надевали.
Она практически захлопывает
— Я хочу поговорить с ним.
Она открывает рот, но оборачивается, когда в коридоре появляется чья-то тень.
— Кеньон? — Я захожу в дом, проигнорировав Кэт.
На нём надеты только мешковатые скейтерские джинсы. Кэт давно начала красить свои волосы то в чёрный, то в синий цвет, в отличие от блондина Кеньона со светлыми карими глазами и едва проступающей козлиной бородкой. Он стоит, облокотившись на лестницу и, наверное, размышляет о том, успеет ли сбежать от меня на второй этаж.
Я не знаю, как начать разговор, но желание разразиться криками пропадает, как только я замечаю выражение его лица. Парень устал. Его глаза кажутся впавшими после пережитого шока, а скулы начали выпирать, как будто он давно не ел. Несмотря на это, в моём голосе слышатся нотки раздражения.
— Почему ты рассказал копам?
— Слушай, мне жаль, хорошо?
— Почему ты упомянул моё имя, Кеньон?
Он выходит из себя.
— Потому что я её и пальцем не тронул, но копы так не думают — считают меня каким-то маньяком, типа Кожаного лица. Поэтому они сняли мои отпечатки пальцев.
— Чувак! Замолчи. — Я никогда не видела злую Кэт, и сейчас непривычно смотреть, как она накидывается на брата, а её глаза округляются. — Ты не должен трепаться об этом. — Кеньон ничего ей не отвечает, выглядя совершенно разбитым. — Ты такой идиот, — бросает Кэт и уходит на кухню.
Мы с Кеньоном встречаемся взглядами. Со второго этажа доносится голос миссис Левески:
— Кенни? Кто там?
Он раздражённо рычит и открывает дверь, ведущую в гараж. Не знаю, хочет ли он, чтобы я пошла за ним, но я просто шагаю внутрь.
Над полкой с инструментами горит свет, а воздух пропитан запахом древесных опилок и моторного масла. Здесь мы выпиваем, когда Кэт приглашает кого-нибудь в гости. У семьи Левески мебельный бизнес, и миссис Левески обожает заниматься йогой, проводить выходные в СПА-салонах, поэтому большую часть времени дом находится в распоряжении близнецов. Я опираюсь на кулер, наблюдая, как Кеньон ходит из стороны в сторону.
— Где они нашли твои отпечатки?
— На машине. Идиотский «Фит». Он был у меня. — Кеньон замечает выражение моего лица. — Я не угонял машину. Она сама мне её дала. — Я стою в ожидании, пока он чешет макушку, взлохмачивая волосы. — Боже, я объяснял это уже девять тысяч раз.
— Бро, лучше объясни девять тысяч первый раз.
Он говорит медленно, как будто считает меня отсталой.
— Она дала мне ключи от машины на полях той ночью сразу после того, как Кэт отвезла тебе домой.
— Она отдала тебе свою машину.
— Ну да. Ей было наплевать. Ты же знаешь. Машина была всего лишь ещё одним подарком от её родителей, которые надеялись, что Рианона никогда ни во что не вляпается. В ту ночь мы последними уезжали, и она поинтересовалась, не сделаю ли я ей одолжение и не заберу машину.