Стойкий
Шрифт:
— Да, — соглашается Мелли.
— Я понятия не имела. Я имею в виду, конечно, он был… странным. Боже, эти чёртовы куклы, которые он коллекционировал. У меня от них мурашки по коже. — Я смеюсь при воспоминании о том, как я избегала смотреть на фарфоровых кукол, которые были разложены по всей гостиной. — Он много работал, и я думаю, я никогда точно не знала, чем он занимался, потому что он всегда был уклончив. Но у меня была крыша над головой, и он был добр ко мне, так что я не обращала внимания на многие его странности.
—
Мелли кивает, и в её глазах вспыхивает боль.
— Ага. Я раньше думала, как ты.
Я не спрашиваю её историю, потому что, если бы она захотела поделиться, она бы это сделала. Мы уводим разговор в сторону от тяжёлых тем и наслаждаемся парой часов разговоров о мирских вещах. Девчачьи штучки. К тому времени, как мы выходим из бара, уже почти полночь.
Эрик ждёт меня, и когда я ложусь в постель, он выключает телевизор.
— Хорошо провела вечер?
— Да. — Я держу его руку, перекинутую через мою талию. — Это было весело. Точнее, после кулинарного урока было весело.
— Что случилось на кулинарном уроке?
— Это было ужасно. — Я стону. — Я не умею готовить. Это невозможно, Эрик. Как-то… каким-то образом — я совсем не понимаю, как — я сожгла хлеб, а середина получилось липкой и сырой. Прямо как те блинчики. Думаю, будет лучше, если я сдамся, прежде чем умру от отравления сальмонеллой. Или отравлю кого-нибудь другого.
Его тело трясётся позади меня, и я толкаю его локтём в рёбра.
— Заткнись!
Он перестаёт двигаться, но я всё ещё слышу смех, который он пытается сдержать. Я сама начинаю смеяться и переворачиваюсь на спину.
— Ты обречён. Мне жаль. Я никогда не буду такой женой, к которой ты можешь прийти домой и ожидать вкусной домашней еды.
Его хихиканье почти сразу стихает, и он спрашивает:
— Ты хочешь быть моей женой?
— О, я, эм… Я просто имела в виду… Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
— Детка, я с удовольствием женюсь на тебе.
Мне приходится прочистить горло, прежде чем я могу ответить.
— Ты женишься на мне?
— Ну, да. Полли, я ведь не просто так обсуждал с тобой своё прошлое и рождение детей, если я не планирую быть с тобой очень, очень долго.
— Ой.
— Как бы сильно я ни хотел надеть кольцо на тебя, я хочу, чтобы между нами не было никаких сомнений, никаких вопросов и никакой неопределённости.
— Ты думаешь, между нами есть неопределённость?
Он вздыхает, и я сжимаю губы, беспокоясь, что моё лицо выдаст слишком много эмоций.
— Я не сомневаюсь в нас. Но я — это я.
— Что ты имеешь в виду?
— Я в некотором роде уже облажался, Поллс.
— Нет, это не так.
Его шея дёргается, и
— Я совершенно не скучаю по тому состоянию, когда вливал в себя огромное количество алкоголя, но какое-то время это было для меня проблемой. Сейчас у нас с тобой на карту поставлено гораздо больше, и я не хочу делать что-то, что могло бы поставить это под угрозу. Я никогда так долго не обходился без… и я ещё недостаточно доверяю себе.
— Недостаточно доверяешь себе для чего?
— Я не могу пообещать, что я никогда не… Что мои проблемы не повлияют на тебя так, как они повлияли, когда ты причинила себе боль из-за меня. — Он переплетает наши пальцы и потирает шрам на моей руке большим пальцем.
— Эрик, я доверяю тебе, — обещаю я ему. — У каждого есть что-то, с чем они борются, и…
— Но это моя проблема. Не твоя. И когда я буду уверен, что у меня всё под контролем на сто процентов…
— Откуда эти мысли?
Он проводит большим пальцем по моей щеке, прежде чем перевернуться на спину.
— На днях Смит поднял кое-какую тему.
Я знала это; я знала, что что-то не так, с тех пор как мы были у них дома.
— Я пытаюсь сказать себе, что справлюсь сам, что я просто использовал это как опору и что на самом деле мне не нужна помощь. Но когда Смит заговорил об этом и напомнил, что случилось с тобой из-за меня, я просто…
— Нет.
— Нет что?
— Нет. Смит не должен этого делать. Он не может извергать кучу дерьма, в котором ничего не смыслит, и заставлять тебя сомневаться в себе. — Я сажусь и смотрю на него. Смит пытается быть другом; точно так же, как когда он сказал мне, что если я не собираюсь оставаться с Эриком и принимать его таким, каков он есть, то мне нужно уйти после того, как я вернусь из больницы. Но наши отношения — это не его дело.
— Я всегда сомневался в себе с тобой, Поллс. Это не что-то новое.
— По каким-то дерьмовым причинам? — возражаю я. — Ты просто используешь это как предлог, чтобы попытаться установить дистанцию между нами, потому что ты напуган.
Моя бровь выгибается в вызове.
Он задумчиво отводит от меня взгляд на пару минут, прежде чем снова обращает на меня своё внимание.
— Ты права.
Вау.
— Я имею в виду, я знаю, что я такой. Просто я так сильно люблю тебя и хочу быть для тебя всем.
— Ты для меня всё, Эрик.
Он кивает и жестом предлагает мне лечь рядом с ним, поэтому я кладу голову ему на грудь и обнимаю его за талию. Я не уверена, закончил он говорить или нет, поэтому ничего не говорю. Мои глаза тяжелеют, и следующее, что я помню, это то, что я просыпаюсь в пустой постели.
Я слышу, как вода бежит по трубам, и меня охватывает облегчение. Направляясь в ванную, я бросаю взгляд на часы и вижу, что всего семь сорок. Когда я вхожу в комнату, он радостно приветствует меня.