Сторож
Шрифт:
– В четверг, – не задумываясь ответил Стас.
– Почему именно в четверг? – насторожился полицейский.
– Так положено по регламенту при тревогах, чтобы записывать и контролировать спад радиационного фона, – продолжал врать Станислав.
– Кто умеет пользоваться дозиметрами, и есть ли они вообще на станции? – подозрение в голосе не ослабло, и Культура продолжал следить за малейшими изменениями в поведении и эмоциях парня.
Вот только Стас был невозмутим.
– Я пойду как старший и возьму еще двоих.
Культура решил, что
– С тобой пойдет один. Нечего толпой ходить!
Стас посмотрел на здоровенного полицейского, который был выше его почти на голову и, разведя руки, сказал:
– Как скажете, товарищ полицейский.
Сопровождающий их сотрудник правоохранительных органов недобро посмотрел на Стаса, но на дерзость пацана Культура никак не отреагировал.
* * *
Собравшиеся на верхней станции Спортивной, все ее жители, с тревогой, но и с надеждой, наблюдали, как четверо молодых парней собираются выйти на поверхность.
С Володей на разведку пошли Гребень, Обуй и Вадин.
– У нас в академии похожие «зофки», – натягивая на себя темно-зеленые защитный костюм ЗФО-М 17 , сказал Вадинов. – Только они двухслойки и в цвете «цифра».
– Не понял… – удивился, уже облаченный в защиту Гребнев, разглядывая шкалу дозиметра-радиометра ДРБП-05У. – А что это за единицы измерения – Зв? Вроде ведь в рентгенах измеряется доза облучения.
– Не тупи, – бросил Обуй, застегивая костюм радиационной защиты, – в греях измеряют.
17
ЗФО-М (Защитная Фильтрующая Одежда – Модифицированная), «зофка», – средство индивидуальной защиты фильтрующего типа
– Да я вообще не слушал, когда про эту радиацию говорили, – отмахнулся Гребень, – но здесь не в греях, а в Зв.
– Это зиверты (Зв), – пояснил Володя. – Измерения дозы в зивертах, вроде как придумали специально для биологических тканей, то есть для нас и зверья.
– А я помню нам на курсах говорили, что 10 грей (Гр) для человека смертельно, – припомнил Вадин.
– 1 грей равен 1 зиверту, – сказал Володя. – Уже полгода, как я отучился на допуск по радиационной безопасности, а смотри как вспомнил, – усмехнулся он, пытаясь скрыть за беззаботным весельем мандраж от предстоящего выхода.
– А ты-то зачем учился, ты же транспортная безопасность? – спросил Обуев.
– На допуск к работе на ЛДУ – лучевое досмотровое устройство, – пояснил Володя.
– А, где сумки проверяют! – дошло до казаха. – Так они все же опасны для досмотра?!
– Нет, – мотнул головой Володя и опередил вопрос: – Но чтобы мы сами не получили дозу от находящейся внутри лучевой трубки, мы должны знать, куда не лезть.
– Звучит угрожающе, – нахмурился Обуй. – Мне столько раз
– Сто процентов! – засмеялся Володя.
– Ты что это распереживался, Обуй? – спросил Гребень, усмехаясь. – Ты сейчас собираешься идти в радиоактивный ад, а вспоминаешь о том, что осталось в прошлом.
В это время Володя начал читать инструкцию по применению дозиметра.
– А ты что, ни разу не пользовался дозиметрами? – удивился Обуев.
– На «срочке» пять лет назад, – ответил Владимир. – И то у нас в отряде висел старый-добрый ДП-5В.
– Так это его аналог! – улыбнулся Вадин. – На базе ДП-5 сделали дозиметр ДРБП-03, а потом обновленная ноль пятая модель вышла.
Стоявшая в стороне со всеми девушками-курсантками Сизова фыркнула:
– Сумасшедшие…
Еще раз глянув на Гребнева, она отошла, направившись к медпункту, размещенному в соседнем помещении от дежурной по станции.
Жители станций уже давно потерялись во времени суток, так как нервная усталость заставляла спать и днем. Только Володя следил за часами: ему была нужна ночь! А чтобы подойти к шлюзовой камере Чкаловской, к трем часам ночи, он решил выйти на поверхность до полуночи, оставляя запас времени для дороги к академии.
После того, как группа искателей приключений приняла антирадиационные препараты, проще говоря таблетки, Василий начал объяснение.
– Вам придется подняться на три этажа вверх до машзала эскалаторщиков, – начал он.
– Ты хочешь сказать, что под турникетным залом минус три этажа?! – обалдел Вадин.
– В метро ты и не такое увидишь, – улыбнулся Василий, продолжив: – Итак, три этажа, потом эскалаторная, но в нее можно не входить, там есть обходящий машзал коридор. Выходите на правую лестницу, и она вас выведет к входным дверям на станцию.
– Постой! Так там же на входе горизонтальный гермозатвор, – вспомнил Володя.
Владимир раньше работал на обеих Спортивных, а только потом осел на Чкаловской.
– Есть, – согласился Василий.
Его голос через противогаз слышался отчетливо.
– Но до того как вырубилось электричество, приборы в дежурке показали, что правый затвор, если смотреть от эскалаторов, не закрыт, – продолжил Василий. – Так что за этим шлюзом, – он указал на черную дверь, – вероятно, есть радиация.
Парни переглянулись и тут же проверили плотность застежек защитной одежды. В это время Василий надел курбель на торчавший из мощной двери штырь и с нажимом повел кривую ручку влево, разгерметизируя шлюз, после чего взялся за рукоятку, имевшуюся на двери, повернул ее вправо, открывая броню шлюзовой камеры.
Все затаили дыхание.
Дверь тяжело отошла внутрь камеры, и луч света вырвал из темноты запыленное внутреннее пространство. Звено радиационной разведки включило фонари.
Василий вышел первым и также включил мощный не карманный фонарь, обшарив предкамерное пространство с дверью к минусовым этажам. И тут же заметил посторонние предметы.