Столовая Гора

Хуснутдинов Андрей

— Выживет? — спросила Эстер.

— Пустяки, — отмахнулся главврач и вдруг начал хохотать. — Сквозное левой задницы и слепое — правой!

— Это как?

— Так. С фланга подхватил.

— А что Клапрот?

— Не в курсе.

Зажим наконец был снят. Бубня песенку, Гесс подступил к Аяксу, взял его двумя пальцами за подбородок и, бегло осматривая, заставил повернуть голову из стороны в сторону.

— Выживет? — улыбнулась Эстер.

Главврач молча направился к дверям и дал отмашку следовать за ним.

В ординаторской на втором этаже лечебницы он быстро

обработал и зашил рану Аякса. На полу в углу комнаты была свалена грязная амуниция спецназовца. Из окна открывался вид на пустой заснеженный двор со статуями. Из сухой чаши фонтана вырывались облачка пара. Аякс, осторожно притрагиваясь к замороженной щеке с пластырем, смотрел на свое отражение в стекле. В кармане у Эстер зазвонил телефон. Она достала трубку только затем, чтобы отменить звонок. Гесс долго и шумно мыл руки в чугунном умывальнике. Допотопный латунный кран, снабженный такими же ископаемыми вентилями из фаянса, тарахтел и кашлял. Неожиданно в ординаторскую вошла пожилая медсестра. У нее на руках была кожаная портупея с подсумком и большая кобура с автоматическим пистолетом. Не обращая ни на кого внимания, так, будто оказалась в безлюдном помещении, старуха с проклятиями свалила свою ношу поверх амуниции спецназовца и, продолжая чертыхаться, удалилась прочь.

— Отключился, — сообщил Гесс Эстер, сел за стол и, посвистывая, принялся заполнять какие-то бумаги.

У Эстер снова затрезвонил мобильный. Не отвечая на звонок, она попросила Аякса дожидаться ее в лечебнице, ни в коем случае не показываться на улице, кивнула Гессу и ушла. Аякс достал из принесенного медсестрой подсумка обойму, вытолкнул пару патронов себе на ладонь. Это были «матрешки». В кобуре находился Colt Double Eagle Commander — пистолет той же марки, что у самого Аякса, только с укороченным стволом и затвором. Поясная аптечка спецназовца была раскрыта, к чехлу бронежилета пристал обрывок наклейки с изображением сломанного шприца.

Главврач позвал Аякса к столу и попросил подписаться в листке амбулаторного учета. Аякс заинтересованно осмотрел листок, который оказался бланком строгой отчетности — с нумерацией, водяными знаками и даже с защитной голограммой. В самом подвале, под описанием ранения и клинических мероприятий, помещалась выделенная жирной рамкой графа: «Общий объем геморрагии».

— Аккуратней, — сказал Гесс.

— Сто пятьдесят миллилитров… — Аякс подписал бумагу. — Не много для одного пореза?

— В самый раз. — Главврач спрятал листок в стол. — В самый раз.

Аякс вернулся к окну.

— И что вы с этого имеете?

— С чего? — не понял Гесс.

— По какой цене идет миллилитр?

Главврач засмеялся.

— Вопрос не ко мне. Что вы с этого имеете, молодой человек — вот от чего надо прыгать.

Привалившись к подоконнику, Аякс, потер грязные руки.

— А как вам удалось выходить Рихтера?

— Кого?

— Моего бывшего начальника. Которого час тому назад ваш сын доставил в полицейский участок.

— Опять же — вопрос не по адресу.

— У вас, что ни спросишь, все не по адресу. К забору крови у трупов и к составлению списков своих безнадежных

пациентов, надо думать, вы также не имеете никакого отношения… Зачем вам трупная кровь?

— А зачем вообще нужно заготавливать донорскую кровь? — огорошенно поднял брови Гесс.

— Хотите сказать, что можно переливать кровь от трупов к живым?

— Если имеется чистый труп — почему нет?

— Что значит — чистый труп?

— Чистый труп — значит свежий труп. Не утопленник и не желтушник. Без проникающих ранений и без заразы. Зачем вам-то это, скажите?

— Так… — Кончиками пальцев Аякс коснулся заклеенной щеки. — Я вас правильно понимаю: если у покойника имеется огнестрельная или ножевая рана, то переливание крови от такого донора к живому человеку противопоказано?

— Совершенно верно.

— А подливание крови — под другого свежего покойника?

Гесс не ответил на вопрос и, скорей всего, сейчас вообще перестал замечать Аякса. Склонив голову к плечу, он прислушался к шуму и возбужденным голосам, доносившимся издали по коридору. На столе задребезжал стационарный телефон с дисковым номеронабирателем. Выглянув в окно, Аякс увидел за воротами санатория военный джип. Двигатель машины работал на холостом ходу. Снег валил крупными хлопьями. Гесс взял трубку, поднес ее к уху и опустил обратно на рычаг.

— Опять вопрос не по адресу? — сказал Аякс.

Гесс молча вышел из-за стола и встал у двери. Продолжая вслушиваться в отдаленный шум и голоса, он словно не мог решить, как лучше поступить — пойти узнать, в чем причина переполоха, или вернуться за стол.

— Простите? — спросил он Аякса вполоборота.

Аякс не отозвался, понимая, что главврачу сейчас не до него.

— Не по адресу… — рассеянно бормотал Гесс.

На его шее блестела испарина, по лазоревому халату на круглой спине змеилась дорожка заштопанного разрыва. В конце концов — очевидно, приняв для себя какое-то решение — он махнул авторучкой на дверь и повернулся к Аяксу:

— Подкрашивание покойничков, говорите?.. А в наших палестинах еще не приходилось слыхивать о философском камне? Знаете, какого он цвета?

Аякс, вздохнув, переступил с ноги на ногу.

— Уже догадываюсь.

— Именно! — довольно засмеялся Гесс и, гримасничая, со страшным видом выпучил глаза. — Кровавого!.. Тут только имеется одна неувязка. Философский камень этот — или, точнее говоря, порошок. Этот… хлор… Нет, минутку… — Главврач сосредоточенно поджал губы и, хмурясь, перебирал пальцами в воздухе. — Хлор-а-у-рат серебра. Так, дай бог памяти… Так вот этот самый чертов аурат, по существу, золотом и является.

— То есть как это?

— Да очень просто. Содержание золота в нем может достигать сорока с лишним процентов. Засыпьте такой волшебной пудрой чан с расплавленным свинцом, плюньте туда, скажите заклинание, потом отгоните свинец — фокус готов. Опля.

— А при чем тут, простите, подкрашивание покойничков? Ведь не из крови же вы этот порошок добываете?

— А в нашей прокуратуре, — Гесс подался к Аяксу и понизил голос, — не доводилось, часом, заглядывать в протоколы осмотра трупов?