Столовая Гора

Хуснутдинов Андрей

— Следуя вашей логике, лейтенант, от человечества необходимо изолировать не только Столовую Гору, но и моря с океанами.

— Во-первых, в том, что касается уничтожения улик, никакой океан, пусть и самый глубокий, даже близко не подбирается к нашей золотой бездне по… ну, что ли, по функциональности. А во-вторых, я ни словом не обмолвился об изоляции.

— Тогда что вы имели в виду, когда говорили об ограничении доступа?

— Да то же самое, что вы говорили о перевозках золота.

— Что?

— Контроль.

Аякс,

вздохнув, потеребил откидной козырек на потолке.

— Это какой-то фарс, честное слово. Преступники штурмуют дыру с мешками улик, желают предать здесь забвению горы трупов, а контрразведка держит в Горе круговую оборону и знать не хочет ни о каком золоте.

— Вы когда-нибудь слышали о Лете — реке забвения? — Бунзен тщательно протер пальцы освежающей салфеткой.

— Я, кажется, даже слышал ее самое, — ухмыльнулся Аякс.

— А вы знаете, зачем древние греки вкладывали в рот своим мертвецам при погребении медную монетку?

— Зачем?

— Это была плата Харону, перевозчику мертвых душ — по этой самой Лете — в загробный мир. То есть даже он не работал задаром. Что уж говорить об обычных доставщиках? Не догадываетесь, почему днем на руднике не протолкнуться от любителей променада, а ровно в десять вечера отключается все электричество?

— А при чем тут контрразведка?

— А контрразведка тут при том, что окучивать дыру она взялась намного раньше старателей. — Бунзен затолкал салфетку в пепельницу. — Когда я слышу о легатских кротах в вашем героическом заведении, мне смеяться хочется.

— И почему это так смешно?

— Потому что легаты — это контрразведка и есть.

Аякс отстегнул ремень безопасности.

— Кем же тогда, по-вашему, был Хассельблад? Или он что — сам пустил себе пулю в лоб?

— Хассельблад… — Следователь задумался на секунду. — Хассельблад был первой попыткой Горы заполучить, если так можно сказать, независимого представителя Управления. Только и всего, Марк. Авраам ле Шателье был не старателем, а основателем церкви. На игрища с кирками его подвигло вовсе не золото, а нечто, что только потребовалось маскировать золотом. Что именно — Храм? Откровение? Тайна философского камня? Или, может, имела место обычная поповская уловка для паствы, подхваченная полицией? Не знаю. Но уверен, что если золото и добывалось в Столовой Горе, то это была так называемая попутная добыча. Горняки — они же члены конгрегации — спускались под землю за чем-то другим.

— Но при чем тут Управление, не пойму? — сказал, горячась, Аякс. — То есть сегодня — при чем?

— А при том, — ответил Бунзен вполголоса, — что в архиве окружной прокуратуры имеется доклад некоего анонима. С видеопленкой. Доклад находится в ограниченном доступе, а вот к фильму пока еще не допущен никто, кроме окружного и генерального.

— И что?

— Доклад этот мне чем-то напоминает вашу историю.

— Чем именно?

— Ну, начнем

хотя бы с того, что, по косвенным данным, докладчиком является не кто иной, как Хассельблад.

Аякс замер с недоуменной улыбкой.

— Прокуратура — последнее место, куда Хассельблад стал бы обращаться за чем бы то ни было.

— Вот именно, что последнее, — отозвался Бунзен. — Доклад для Хассельблада был страховкой. Ну, вы знаете этот род эпитафий — «предать гласности в случае моей смерти», и прочая. Однако нашим в округе доклад показался настолько фантастическим — с одной стороны и убедительным — с другой, что он вряд ли будет обнародован вообще.

— И что в нем?

— История запутавшегося человека.

— А точнее?

— Хассельблад — назовем его все же как-нибудь нейтрально, агент Икс, — как и вы, занимался расследованием скоропостижных смертей пожилых людей, которые накануне говорили с ним о неких ископаемых катакомбах в руднике. Правда, в отличие от вас, ему довольно быстро удалось выйти на истории болезней жертв и выяснить, что все они и так были на краю могилы. Благодаря этому докладу, кстати, прокуратура впервые заинтересовалась безнадежными клиентами санатория.

— Вы говорите о «случаях крови»? — спросил Аякс. — Когда наследники получают повышение по кастовой табели?

— «Случай крови» есть не только такое табельное повышение. Как говорит наш Икс, это еще и некая инициация жертвы, вступление погибшего на новый путь, встреча с Медным Змием. Воскрешение, короче говоря.

— И вы в это верите?

— Как я могу верить в то, чего не видел? В докладе содержатся лишь фрагменты расшифровки пленки. Составить сколько-нибудь внятную картину по ним нельзя, можно только заключить, что агенту удалось запечатлеть одну такую процедуру воскрешения — или, как говорит сам Икс, фиделизации.

— Фиделизации?

Бунзен нервно поежился.

— Ну, это, скорее всего, эвфемизм. Намек.

— На что?

— Скажем — на точность воспроизведения воскрешенного. Вариантов толкования пропасть.

— А где, кстати, проводилась эта процедура? — спохватился Аякс. — Не в бассейне водолечебницы, часом? с голыми старухами?

— Нет, не в бассейне, — покачал головой следователь.

— А где?

— В тех самых катакомбах на руднике. И это, между прочим, еще не самое фантастическое в докладе.

— А что самое фантастическое?

— А самое фантастическое, что, по утверждению Икса, он в течение недели следил здесь… — Бунзен вопросительно взглянул на Аякса. — …За самим собой.

— А к докладу не прилагается справка о его душевном здоровье?

— Представьте себе, прилагается. Заодно с копией протокола экспертного исследования по пленке. Где личность автора съемки — он по ходу дела направлял камеру и на себя, — так вот личность автора съемки и объекта слежки признаны полностью идентичными.