Столик в стиле бидермейер
Шрифт:
Деревенские женщины «перетирали» местные новости. Это в городе мы все выглядим молодыми, а тут после сорока лет женщины перестают следить за собой и превращаются в старух. Без обид отзывались на обращение «баба»: баба Люда, баба Надя… А этим бабам-то лет по пятьдесят, не больше!
На задних сиденьях расположились рабочие, в основном приехавшие из теплых стран. Выглядели они непрезентабельно: небритые, в грязных залоснившихся куртках. Вели себя тихо: у большинства не было регистрации, и конфликтов они побаивались. Работали гастарбайтеры в коттеджном городке, там, где жила Надя. Их-то
На меня посмотрели с интересом: я не вписывалась ни в одну из групп. Впрочем, не вписывался и еще один мужчина, видимо, по всем признакам в прошлом довольно интересный. Он и сейчас был бы ничего, кабы не портили его мешки под глазами и нарочито агрессивное, недовольное выражение обрюзгшего лица.
Билеты продавала кондукторша: мрачная полная женщина. Все называли ее по отчеству: Петровна. Она-то как раз подходила под определение «баба». На ее лице навечно застыло выражение «понавязались вы тут все на мою голову!». Она буркнула цену за билет, почти не разжимая губ. Я бы и не поняла, если бы не Антон.
– Восемнадцать рублей, – перевел он, – до конечной. А если раньше, на шоссе выйти у рынка, – поменьше будет. Пятнадцать.
Мы заплатили и сели на свободные места. Субъект с отечным лицом тоже не разобрал бурчания кондукторши.
– Восемнадцать до конца, – огрызнулась она на его вопрос.
– А ты не рявкай, – набычился он.
– А ты мне не тычь!
Глаза мужика вспыхнули, мне показалось, что он рад возможности выпустить пар. Возможно, он бы поостерегся и не стал провоцировать ссору, если бы не одобрительные взгляды пассажиров. Я уже знала, что кондукторш на местном автобусе работало две, и находились они между собой в конфликте. Алла, помоложе и посимпатичнее, пользовалась успехом. Она всегда улыбалась, была приветлива и энергична. А эта, словно в противовес ей, как туча мрачная. Когда-то она Алле не то что нахамила, ну просто что-то не так сказала, а та всей деревне нажаловалась. Вот и не прочь были многие поглядеть, как Петровну сейчас хорошим манерам научат.
– Ах ты… – И дальше последовала тирада, содержащая массу нелитературных определений внешности Петровны. Та вспыхнула словно порох:
– Да ты сам-то…
Что «сам-то», услышать нам не довелось, потому что в ответ мужчина ее просто толкнул. Не очень сильно, но Петровна все же потеряла равновесие и не упала только потому, что успела ухватиться за поручень.
И тут я стала свидетельницей замечательной сцены. Антон поднялся с места и подошел к отечному товарищу. Резко взял за плечо и развернул к себе.
– За нецензурную брань в общественном месте статью знаете? – поинтересовался он. – А тут еще и рукоприкладство.
– А те-то что? – Буян слегка опешил.
– А вот что. – Антон достал из кармана красную книжечку.
Я догадалась, что это было его служебное удостоверение, – он ведь таможенник. Но буян-то об этом не догадался! Не знаю, что на него больше подействовало: красная корочка или железная хватка Антона, но мужик вдруг растерял всю свою уверенность.
– Извините… – пробурчал он.
– Да ладно, перестаньте… – Петровна тоже растерялась. – Антон, тебе спасибо. Но не
Пассажиры разочарованно вздохнули: представление закончилось. Антон вернулся ко мне.
– Ты был великолепен! – восхитилась я.
– Ерунда! – отмахнулся Антон. – Такие, как этот, против сильного не полезут. А если бы и попробовал, я бы легко с ним справился.
Вечеринка в богатом доме – это совсем не то, что деревенские посиделки! Я ощущала себя кем-то вроде бедной родственницы. И чего я так комплексую? Не то чтобы я уж такая завистливая, но все-таки немного противно, когда ты вынуждена замазывать потертости на туфлях, а вокруг тебя болтают об отдыхе в Сингапуре. Все это было бы вполне переносимо, если бы присутствующие не корчили из себя интеллигентов. Ну да, большинство из нас получило высшее образование – спасибо партии за это! Но по-настоящему образованных людей мало. Себя я к таким не отношу.
Психологи считают, что идеальное число гостей за столом – 10–12 человек. Не знаю, учитывала ли это Надежда, но нас было именно одиннадцать. Интересно, она сама гостей приглашала? Наверняка нет.
Наконец-то я познакомилась с Андреем – Надиным мужем. И сразу вспомнилось слово «авторитарный», которое как нельзя лучше его характеризовало. Довольно высокий, с хорошей фигурой, моложавый, но видно, что его внешний вид – не более чем результат постоянных занятий спортом. Возраст все же давал о себе знать: щеки и подбородок уже обвисали неприятными складками.
Я заметила, что он явно привык командовать и пытался делать это даже с посторонними. Приказы оформлялись в виде вежливой, но настойчивой просьбы, заботы об окружающих. Однако стоило не подчиниться, как в его голосе тут же прорезался металл. Я такого обращения не люблю. Попытался он и на меня сверху вниз глянуть, да не вышло: роста-то мы примерно одинакового.
Надежда выглядела отлично: серо-голубое платье отлично оттеняло фарфоровую кожу. Конечно, Надя была совсем не в моем вкусе, но я не могла не признать, что она прекрасно вписывается в окружающую обстановку: такая же немного вычурная. Хорошая фигура, укладка, макияж. Андрей изредка бросал на нее довольные взгляды, а один раз я заметила, как он ласково похлопал ее по попе.
Что и говорить, он нашел идеальную спутницу жизни: красивую, покорную, ухоженную. С детства забитая властной мамочкой, она привычно смотрела на мужа снизу вверх, принимая его выходки самодура за силу характера, и откровенно им восхищалась.
Надиной падчерицей оказалась симпатичная девушка Галя. Милая, только, по-моему, большая задавака. Хотя, наверное, я просто придираюсь. Совсем молоденькая – только что окончила институт, – она мнила себя великим специалистом по всем вопросам. Иногда это было даже смешно. Желая помочь Наде обставить дом, она поступила на какие-то двухмесячные курсы и теперь щеголяла дипломом – да еще государственного образца! – эксперта по антиквариату. Самое смешное, что Андрей принимал ее «квалификацию» за чистую монету.