Столик в стиле бидермейер

Баганова Мария

Мы строили замок из конструктора, когда в комнату вошла Карина.

– Ты что тут делаешь? – удивилась она.

– Зашла на запретную территорию?

– Да нет… – пожала она плечами. – Просто не думала, что здесь тебе может быть интересно.

– А мне интересно, – ответила я.

– Это потому, что своих нет.

Я вздрогнула. Нет, она и не думала намеренно говорить гадость, просто была искренней.

– Вера, пора ванну принимать и спать, – скомандовала Карина.

Вера сразу погрустнела, но ей и в голову не пришло возразить.

–

У тебя драконы есть среди игрушек? – спросила я.

Вера отрицательно помотала головой.

– Я тебе принесу. Настоящего, – пообещала я.

– Он большой… настоящий? – Вера недоверчиво посмотрела на меня.

– Нет, это специальная порода, маленькие. Спокойной ночи!

Когда я спустилась из детской, оказалось, что Татьяна Романовна уже ушла. Она где-то в деревне сняла комнату.

– Почему она у нас не остановилась? – возмущалась Аннушка.

– Не хочет быть в тягость, – объясняла Майя Ивановна. – Знаешь, мы же с ней вместе сняли комнату. Это удобно: сел на автобус – и через полчаса тут. Я так… наездами стану бывать. А она все лето здесь пожить хочет. Нет, нет, даже не просите. Я уже ей объясняла, но она предпочитает жить одна.

Артема Сергеевича и Володи тоже уже не было. Стало быть, и мне пора собираться.

В ту ночь я почти не спала. Первые строки таинственного письма вертелись у меня в голове, не давая покоя: «Вы стояли на лестнице у огромного зеркала…»

Как там дальше?

Женщина обернулась? Нет, это была не женщина. Она продолжала любоваться собой, не сводила с себя глаз, ничего не замечала вокруг. А вот ее супруг повернул голову… «и мы встретились глазами». Бальная зала, полная нарядных гостей… Лестница… Почему я так ярко себе это представляю, словно сама была там? Словно видела уже это когда-то?

Я встала и, набросив халат, прошла на кухню, поставила чайник. Почему Поэт не покинул Петербург, когда тучи сгустились? Всегда отвечали: его не отпустил император. Однако император не отпустил конкретно его, но не его супругу. Он вполне мог отправить жену к родственникам, в деревню. Тем более что она была беременна – прекрасное объяснение отъезда.

Я представила холодный зимний день, тусклый свет, смертельно раненного поэта, врачей, меняющих бесполезные компрессы. Сколько раз он повторял умирая, что она невинна, ни в чем не виновата! Он точно знал и пытался убедить в этом окружающих, не смея назвать подлинную причину своей уверенности.

«Выстрел почти в пах – не лучший способ обладания любимым». Да уж! С этим не поспоришь.

К визиту Володи я принялась разбирать вещи. Коль уж решила предоставить ему коечку, нужно к ней и стеночку. Значит, придется мне с моей проволокой, пенопластом и бархатом подвинуться. Мои зверушки делаются на проволочном каркасе, каркас обматывается нитками и обтягивается тканью или искусственной кожей. Беспорядок возникает,

словно в ателье. А еще страдает маникюр. Не то чтобы меня это сильно заботило, но с моими обломанными ногтями ни за что не сойти мне за даму из общества.

Теперь придется перенести все ко мне в спальню. Благо комната довольно большая и места там хватит. Работать по будням смогу там же, где и планировала: Володя только в субботу-воскресенье появляться будет.

Я обещала Верочке дракона, поэтому развернула мешок с обрезками материи: лоскутов хватит. Но только пока до них дойдет… Начинать надо с проволочного каркаса. Вот эта потолще – пойдет на хребет, это лапки, сзади – крылья.

Времени на уборку оставалось меньше суток.

* * *

Володя не обманул: он заявился ко мне утром в понедельник. Я только-только вернулась с купания.

– Где моя койка? – спросил он с порога.

– Диван подойдет? – ответила я. – Клопов нет.

– Это хорошо, что клопов нет, – очень серьезно ответил он. – А то приходилось мне встречаться с этими неприятными насекомыми.

Эх, молодежь! Все-то им кажется, что только они клопов видали!

– Володенька, – сообщила я. – Когда этот дом покупала, я прежде всего провела обследование на предмет клопов и тараканов. С соседкой поговорила: ведь мои тут только полдома – значит, без ее содействия всю эту нечисть не вывести.

Я провела его в крохотную комнатку. Такую моя бабушка назвала бы «трамвайчиком» – длинная, с окном в торце. Там помещались диван и комодик. Еще крючки на стене были – одежду вешать.

– Подойдет? – спросила я.

– Хоромы! – ахнул Володя. – Учитывая, что и речка под боком.

– Речка под боком. Только погода не блещет, небо затянули тучки.

– Увы, издержки средней полосы, – кивнул Володя. – Ты покажи, где расчищать, решила уже?

Кухня-столовая была самым большим помещением в моем доме. Угол занимала газовая плита, остальное пространство – стол с разномастными стульями.

– Ну вот здесь, думаю, а еще, – я открыла дверь в спальню, – здесь можно попробовать.

– Хозяйка, – возмутился Володя, – двойной объем работы!

– Володя, – заулыбалась я. – Так ведь не последний год живем. Будут еще летние денечки, может, и пожарче.

– ОК, – согласился он. – Будем считать? Пока работаю, живу у тебя.

Я давно обратила внимание, что с молодыми людьми нахожу общий язык намного проще, чем со сверстниками. И меня совсем не смущает обращение на ты. Мы весело трепались обо всем. Иногда ходили купаться, спускаясь вниз по лепной лестнице. Вода была теплая, а вот солнце не баловало. Над рекой висел сероватый туман. Мне то и дело казалось, что сквозь низкую туманную завесу проглядывают расплывчатые очертания затонувшей разрушенной усадьбы – большого дома с колоннами.

Само собой, что мы принялись обсуждать письмо. Глаза у Володи заблестели.