Столичные каникулы

Дейли Джанет

– И свитер тоже. О, мой милый, – пробормотал Обедиа и вздохнул с поддельным сожалением. Затем перевел сияющий взгляд на Джоселин, которая уселась рядом с ним. – Маленький Браэн принял меня за Санта-Клауса.

В глазах Джоселин отразилась тревога, и она быстро прошептала:

– Он рассказал кому-нибудь об этом? – Она мельком взглянула на удивленных посетителей за соседними столиками, наблюдающих за этой сценой.

– Не знаю. Ты рассказал, Браэн? – спросил Обедиа.

– Только маме и папе. – Мальчик посмотрел на отца,

затем прошептал: – Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, что ты Санта? И поэтому не надел свою меховую шубу?

– Ты очень умный мальчик, Браэн.

Он гордо кивнул:

– У меня только хорошие отметки.

– Это замечательно, – похвалил его Обедиа.

Но в данный момент школа интересовала ребенка меньше всего.

– Ты оставил своих оленей и сани на улице? Я могу на них посмотреть? – взволнованно спросил он.

– Браэн, – произнесла с надеждой мама.

– Нет, на этот раз я путешествую не на оленях. Я оставил их дома, – ответил Обедиа с очень серьезным видом.

На лице мальчика отразилось разочарование.

– И даже Рудольфа?

– И даже Рудольфа, – с сожалением подтвердил старик.

Маленький Браэн поднял голову и с любопытством спросил:

– А как же вы сюда приехали?

– Я не могу тебе об этом рассказать, – покачал головой Обедиа, и его брови выгнулись белой дугой. – Это секрет.

До того как расплыться в улыбке, губы мальчика сформировали большое «О». И тут он впервые заметил Джоселин, сидящую рядом, и долговязого мужчину, стоящего возле нее.

– А это ваши друзья? – удивился мальчик.

– Да, друзья. Мисс Джонс, мистер Такер, я рад вам представить маленького Браэна и его маму… – Обедиа посмотрел на стройную женщину.

– Барнс. Даяна Барнс. – Она повернулась к мужчине, который приближался к их столу. – А это мой муж, Энтони Барнс, – сказала она и представила Джоселин и Такера своему мужу, но замешкалась с Обедиа, не зная, как его назвать.

Но для Браэна такой трудности не было.

– Папа, это Санта-Клаус, – с гордостью объявил он и затем добавил: – Я же тебе говорил, что это он.

– Как поживаете, мистер Барнс? – Обедиа протянул руку отцу ребенка. – Рад с вами познакомиться. У вас замечательный сын!

– Спасибо. – В очках с золотой оправой, в темном пиджаке и рубашке, застегнутой на все пуговицы, Энтони Барнс больше походил на молодого профессора, которому проще справляться с цифрами, чем с фантазиями маленьких детей. Но чувствовалось, что он по-настоящему любит своего сына. По всему было видно, что он благодарен Обедиа за то, что тот уделил внимание его ребенку. Энтони Барнс кивнул Джоселин и Такеру, выражая свою признательность, и попытался принести им всем извинения, что получилось у него очень неловко.

– Я надеюсь, вы все простите моего сына за то, что он возник на вашем пути.

– Не стоит извиняться, мистер Барнс. Все в порядке, – заверил его Обедиа. – Не думайте об этом.

– Это

очень мило с вашей стороны. – Осознавая, что они привлекают к себе внимание окружающих, Энтони Барнс попытался быстрее закончить беседу: – Я думаю, нам пора возвращаться к нашему столику. Браэн, поблагодари мистера… Клауса, – он застыдился, произнеся это имя, – за то, что он потратил на тебя время.

Обернувшись, Браэн посмотрел на отца умоляющими глазами:

– Я хочу спросить Санту кое о чем.

– Ты должен сказать «можно мне спросить», – автоматически поправила его мама.

– Можно? Пожалуйста! – добавил Браэн для вежливости.

Уловив неуверенный взгляд Обедиа, Энтони попытался быть строгим:

– Я считаю, что ты уж достаточно наскучил им своими вопросами. – Но произнес это так неуверенно, что Браэн тут же заныл: «Ну, пап…»

Обедиа пришел ему на помощь:

– О чем ты хотел меня спросить, Браэн?

Мальчик тут же смутился, низко наклонил голову, почти к самой груди, дотронулся пальцем до своих губ и стрельнул глазами по сторонам. Многочисленные посетители с интересом за ними наблюдали.

– Могу я сказать это на ушко? – спросил он чуть слышно.

– Конечно! – Обедиа нагнулся, подставив мальчику свое ухо.

Поднявшись на цыпочки, мальчик сложил ладошки, прижал их к своим губам и что-то прошептал Обедиа в самое ухо. Ресторан неожиданно затих, но никто не услышал ни единого слова – только шипящие звуки. Просьба мальчика была очень короткой.

Выпрямившись, Обедиа расплылся в широкой улыбке.

– Я думаю, что смогу это сделать. – В его черных глазах горели такие же огоньки, как и в глазах ребенка.

И вдруг он приложил руки к своему круглому животу, и все услышали низкий добродушный и абсолютно естественный смех:

– Хо! Хо! Хо!

Но Обедиа не ограничился тремя традиционными «хо-хо-хо», как это делают Санта-Клаусы. Он смеялся секунд десять, наполнив помещение звонким хохотом. И, не выдержав, люди тоже начали смеяться: кто-то сдержанно, кто-то смущаясь. Было такое ощущение, что происходит что-то необыкновенное; вокруг не было ни одного неулыбающегося лица, и во всех глазах мелькали веселые огоньки. Джоселин хотелось плакать, отчего – она не могла объяснить.

– Вот это да! – выдохнул Браэн, проникнутый благоговейным страхом.

– Этого достаточно? – Обедиа стоял, прижимая руки к губам, улыбаясь от уха до уха. Он был похож на счастливого Санту.

– Да, – снова выдохнул мальчик.

– Скажи Санте спасибо. – На этот раз у Энтони Барнса не возникло проблем с именем Санты.

– Спасибо, Санта. – Мальчик по-прежнему выглядел немного оцепеневшим и ослепленным.

– Пожалуйста, – ответил Обедиа. – И не забывай вести себя хорошо. Во имя Господа. – Затем последовала пауза. Белые брови Обедиа изобразили дугу, и во взгляде отразилась мудрость. – Браэн, ты знаешь, что это значит?