Столичные каникулы

Дейли Джанет

– В теплое время года здесь можно купить тур и покататься на древней реставрированной лодке. При этом вас будет сопровождать гид в костюме того времени, а быки будут тащить вашу лодку на бечевках. – Такер вынул весло из воды, положил его на колени, позволив лодке плыть самой.

– Я слышала об этом, – сказала Джоселин, с жадностью вдыхая влажные запахи, кружащиеся над водой. – Это похоже на путешествие в прошлое.

Джоселин смотрела вдаль, и Такер мог изучить ее профиль. Улыбнувшись сам себе, он снова опустил весло в воду.

– Вы

так и собираетесь сидеть и наслаждаться видами или все-таки поработаете веслом? – упрекнул он ее.

Она оглянулась, бросив на него веселый взгляд, и опустила весло в воду.

– Командир!

В отместку Такер начал петь:

– «Греби, греби, греби веслом…»

Рассмеявшись, Джоселин присоединилась. Исполнив эту старую песню немного фальшиво, но в целом впечатляюще два раза, они завели ее в третий раз. На полпути Джоселин сбилась и запуталась в словах. Пытаясь настроиться на нужный лад, она запутала и Такера, их пение быстро переросло в хохот.

Однако оно задало настроение на всю остальную часть дня. Они не могли быть серьезными. Не проходило и двух минут, чтобы кто-то из них не отпускал острых шуточек.

И этот смех, казалось, послужил создателем других совместных моментов, более трогательных и более важных.

Например, спокойных моментов, когда несколько диких уток подлетело к воде, прорезая сияющую гладь, прежде чем грациозно на нее опуститься. Или трепетных моментов, когда в воде, словно в зеркале, отражались яркие одеяния вздымающихся кленов, растущих вдоль берега. И, конечно, бесценных моментов, когда встречались их взгляды, и все становилось ясно без слов.

Когда они возвращались к лодочной базе, алое солнце уже почти опустилось за горизонт. Заря раскрасила облака, рассеянные на западном небе, в оранжевые и розовые тона.

Довольная и абсолютно беспечная Джоселин залезла в «Фольксваген» и пристегнулась. На обратном пути в город никто из них не сказал ни слова. Это, как решила Джоселин, и было что называется контактным молчанием, когда нет необходимости в разговоре.

– Проголодались? – спросил Такер, заехав на общественную стоянку.

– Умираю от голода, – призналась Джоселин. – Не знаю от чего – то ли от свежего воздуха, то ли от гребли, а может, от всего вместе.

– И еще потому, что с тех пор, как мы ели в последний раз, прошло очень много времени, – напомнил он.

Это «мы» прозвучало так естественно, так фамильярно, что вызвало чувство легкой интимности, и Джоселин стало так же уютно, как и от предыдущего молчания. Она старалась не обращать внимания на внутренний голос, запрещающий ей привыкать к этой ситуации. Сейчас ей хотелось ею только наслаждаться.

– Да, это было давно, – согласилась она.

– Мой желудок утверждает, что это было еще дальше, чем давно! – Такер заехал на парковку, предназначенную для маленьких автомобилей. Жукообразный «Фольксваген» имел на это полное право и даже еще чуть-чуть в придачу. Такер заглушил

мотор и открыл дверцу со своей стороны.

– Ресторан в квартале отсюда. Я надеюсь, что вы не будете возражать против того, чтобы прогуляться. Я вовсе не упрашиваю.

– Я совсем не возражаю, – ответила Джоселин. После стольких лет, когда ее буквально ловили у одних дверей, доводили до других, где всегда ожидала охрана, чтобы потом сопроводить внутрь, предложение прогуляться по кварталу прозвучало очень заманчиво. Джоселин испытала уже знакомое чувство свободы, когда открывала дверцу и вылезала из автомобиля без посторонней помощи. Даже Такер не успел подскочить к ней, чтобы помочь.

Заперев обе дверцы, они зашагали к будке, чтобы заплатить за стоянку. Джоселин дожидалась в сторонке, пока Такер отыскивал в карманах деньги и платил. Он вернулся, покачивая головой и с недоуменным выражением на лице.

– А вы знаете, что парковка Бетси на вечер стоит не дешевле, чем ее ремонт?

– В Вашингтоне меня это не удивляет, – засмеялась Джоселин.

Взяв ее под руку, Такер повел Джоселин к тротуару.

– Я хочу сказать, что следующему политику, который пообещает в каждый гараж вторую машину, сначала нужно будет убедиться, что на парковках для них есть свободные места.

– Эта мысль из «Добычи Такера», – кокетливо произнесла Джоселин.

– Я был вынужден ее вспомнить. – Он повернулся к ней и расплылся в улыбке, которая выражала нежность и восхищение.

Джоселин внезапно почувствовала, как заколотилось ее сердце и ей стало жарко. Пытаясь преодолеть это волнение, она отвернулась.

– С какой стороны находится ресторан?

– Вон с той. – Такер указал направо.

Он отпустил ее руку, так как они оба ринулись в этом направлении, Такер был вынужден замедлить шаг, чтобы с ней поравняться.

Солнце зашло, вечерний воздух сразу стал по-зимнему холодным. Их дыхания превращались в паровые облачка.

Джоселин рассматривала улицу с ее многочисленными магазинами и темными витринами. Она заметила три ресторана, где над входом горели неоновые вывески. Два находились на той стороне улицы, по которой они шли. Люди заходили и выходили из них. Создавалось впечатление, что воскресная ночная жизнь вовсю бурлит.

– Мы опаздываем? – поинтересовалась Джоселин. Такер посмотрел на часы в свете ближайшего уличного фонаря..

– Если верить моим часам, то у нас в запасе еще две минуты. Я думаю, вам понравится «Донни Франкс».

– Сейчас я буду рада любому ресторану. – Вдалеке на углу она заметила сияющую вывеску, где зелеными буквами было написано «Донни Франкс».

– По-моему, Обедиа выбрал это местечко как компромисс. Он слышал, что я люблю мексиканскую кухню, вы – итальянскую, а в «Донни Франкс» кухня исключительно американская.

– Это похоже на Обедиа. – Простого упоминания об этом старичке было достаточно, чтобы вызвать улыбку на губах Джоселин.