Стоит только расхотеть
Шрифт:
— Нет, я не заставляю тебя говорить, просто выслушай.
— Я не собираюсь ничего слушать. Сейчас мое рабочее время, и мне деньги, знаешь ли, не за разговоры платят… Отпусти меня, или…
— Что «или»? Закричишь? — насмешливо дернул бровью Черкасов. — Валяй, кричи, только когда сюда сбегутся все сотрудники из близлежащих кабинетов, не забудь рассказать, что я тебя изнасиловать пытался, а то не ровен час сплетни пойдут — раздраженно прошипел Черкасов.
Только этого Вике и не хватало. Ощущая себя обдуренной, она демонстративно опустиласьь на стул и, выдернув свою руку у Димки проговорила:
— Я вся внимание…
— Вик — голос Черкасова стал нежным и мягким — то, что тебе сказал
— Я знаю, что это чепуха, Дим — кивнула Вика головой
— Знаешь? — удивленно выдохнул Черкасов — Тогда почему?…
— Потому, что «звезды никогда не сходят со своих орбит» — процитировала она заключительные слова памятной пьесы. — Я-то об этом всегда помнила, а Вы, господин Черкасов, похоже, забыли. Что-то еще? — она снова встала.
Димка смотрел на нее в бессильном раздражении. Упрямая гордячка! Возомнила, что она ему не пара и сидит теперь, холоднее январского мороза. Что за…
— Нет, я все понял. До свидания, Виктория. — Он тоже поднялся со своего места.
В тот день Вика пришла домой своя не своя. В квартире было пусто и царил полумрак. Камилла задерживалась на работе. У нее сегодня были поздние занятия в фитнес-клубе. «Ну вот, даже поделиться не с кем» — устало подумала Вика. Она разделась и отправилась в ванну. Но и это ей сегодня не помогло. На душе было как-то неспокойно. Стараясь гнать от себя тревожные мысли, она запахнула халат и расчесала мокрые волосы. Надо было приготовить ужин, а то Милка придет с занятий голодной, как волк. Она открыла холодильник и постояла в задумчивости, прикидывая, что лучше приготовить. Ее размышления прервал звонок в дверь. «Милка!» — пронеслось у Вики в голове, и она бросилась к двери. Даже не спросив, кто там, она открыла, и… И очень пожалела о своей опрометчивости. На пороге, покачиваясь, стоял пьяный Черкасов. Он шагнул было в квартиру, но Вика, плохо понимая, что делает, захлопнула дверь перед самым его носом.
Однако это мало помогло. Димка стал ломиться в квартиру, причитая на всю лестничную площадку: «Вика, открой!». Она стояла под дверью, сжавшись в комок, и молила Бога, чтобы Димке это занятие надоело. Однако, он похоже только входил в раж. Вика перепугалась, что Черкасов поднимет на ноги всех соседей, и нехотя открыла дверь. Димка мгновенно затих. С минуту они молча смотрели друг на друга. Наконец, Вика спросила:
— Что тебе нужно, Дим?
— Пусти меня к себе — выдохнул он. Вике ничего не оставалось, как посторониться, пропуская его в квартиру, после чего она закрыла дверь.
Димка рассматривал ее жадными глазами и внезапно, Вика осознала, что из одежды на ней только халат, который в случае чего… Понял это и Черкасов. Кровь ударила ему в, и без того пьяную голову, и он потерял последние остатки разума. Димка просто шагнул к застывшей Вике и прижал к себе. Она хотела было вырваться, но тело перестало повиноваться. Так и стояла, позволяя Черкасову сжимать себя в объятьях, и вдыхала исходящий от него запах дорогого парфюма и крепкого алкоголя. Странно, обычно Вика не выносила запаха спиртного, а тут даже голова закружилась, до того он был приятный. Димка зарылся Вике в волосы, скользнул губами по лбу и начал целовать лицо.
— Викуся моя — горячо шептал он в перерывах между поцелуями, — родная, любимая… Никому тебя не отдам… Не позволю забрать даже лучшему другу… — задрожавшая Вика ощутила, как тело отзывается на его поцелуи давно забытой дрожью вдоль позвоночника. Она понимала, еще немного — и произойдет непоправимое. Разум готов был отключиться в любую минуту. Она хотела было отстраниться, но он не дал. Еще крепче (хотя куда уже!) прижал ее к себе и страстно поцеловал.
— Такая нежная, — выдохнул он, — такая пьяная,
— Ну почему же вино, Дим? — с горечью спросила Вика. — Давай уж лучше, как виски. Целый ящик. «Талмор Дью», например. Хороший вискарь. Элитный… По четыре косаря за бутылку. — Она стояла перед ним размазывая по лицу злые слезы, которые, почему-то, никак не хотели останавливаться. Черкасов застыл. Весь хмель мгновенно соскочил с него. Разум затопила волна жгучего стыда. Он побледнел, потом покраснел. Так вот оно что…
— Откуда ты занешь? — выдавил из себя он. — Кто тебе сказал?
— Я сама слышала — всхлипнула Вика… Как ты тогда на балконе с кем-то… И про Матрешку слышала, и про проститутку… — продолжала, все больше скатываясь к истерике. — Уходи Дим, и больше не возвращайся…
— Вик, я врал тогда… Я хотел позлить… Я врал. — только и достало сил сказать ему.
— Уйди, пожалуйста — прорыдала Вика.
— Да, конечно, Вик, я уйду. Прсти меня, пожалуйста… — он закусил губу и вышел.
22
Димка закрыл дверь и побрел вниз по лестнице. В голове была звенящая пустота. В эту минуту он едва ли соображал, что делает. Черкасов не помнил, как спустился вниз и вышел из подъезда. Очнулся он лишь через какое-то время и обнаружил себя сидящим в соседнем дворе на лавочке рядом с детской площадкой. Сколько он там просидел, неизвестно. Да это уже было и неважно. Над головой полыхало Питерское небо. Совсем как тогда, на ночной прогулке, три года назад…
Димка помотал головой, силясь скинуть с себя отупение. В мозгу вдруг отчетливо раздался его собственный голос: «Ну что, Диман, доигрался в мачо? Вика теперь ни за что тебя не простит». После этих слов будто плотина прорвалась: на Черкасова хлынул целый поток боли, злости на себя, стыда, отчаяния… Придурок! Какой же он придурок! Что ему стоило тогда отменить это глупое пари? Ведь ничего, ничего хорошего оно ему не принесло, не говоря уже о Вике… Захотелось поиграть в сердцееда. Репутацию поддержать… Урод! Как же это гадко. Все гадко… И ведь было же чувство, что все это-не глупый спор, что начиналось у него что-то настоящее с такой девчонкой! И сам-же, сам все профукал. Упустил девушку, без которой ему было теперь очень плохо. Вспомнились слова отца «Если бы только можно было ее вернуть, я бы все отдал…» Димка горько усмехнулся. Отдал бы, да некому отдать. Не повернуть время вспять. И самому себе пендаля не отвесить.
А Вика… Как ей было больно слушать всю ту грязь, что он нес Игоряну! Слепой дурак… Черт, ясно же было, как день, что нельзя так о девушке с которой все серьезно. Нет же… Не смог удержаться, поиздевался над приятелем… А получилось, что над собственной любовью…
Димке вдруг захотелось напиться до бесчувствия, чтобы хоть на время заглушить весь тот кромешный ад, что творился внутри. В клуб… Нет. Там топа народу. Не хотелось чтобы перед глазами мельтешили люди. Значит — домой. В одиночестве, как последний алкоголик. Димка собрался уже сесть в машину, как вспомнил, что машина-то осталась на парковке, рядом с офисом отца. Он просто пошел после работы в бар неподалеку. Плохо ему было, видите ли… Вика с ним холодно разговаривала. Не знал, болван, ЧТО такое плохо. А сейчас, вот, узнал. Хотя, ему ли жаловаться? Вике три года назад, наверняка, намного хуже было… Потом появилась сумасшедшая идея пьяного мозга: поехать к ней и все выяснить. Безо всяких недомолвок… Вот и выяснил. Придурок. Он взял такси и поехал к Женьке домой. А увидел Вику, и голову потерял. Лучше бы им и не встречаться было. Совсем. Авось, и прошел бы он по жизни без этой ненужной ей любви. А теперь? Что теперь?