Сто лет полуночества
Шрифт:
"Укрощение" строптивых студентов происходило в несколько этапов. Поняв, что у молодой преподавательницы на шее не посидишь, поблажек никаких не получишь, а разгильдяев она строго наказывает, студентам ничего не оставалось, как начать заниматься.
Время летело, как всегда, незаметно. Первые неудачи сменились успехами. Все чаще после занятий студенты подолгу задерживали своего куратора всевозможными вопросами и разговорами. О чем-то жарко спорили в поисках истины. Казалось, что они никак не могут наговориться. У всех были друзья, родители… И одиночество.
В студенческой среде каждый хорохорился, пытался по–своему
Кэт, которая была царицей
Ну конечно, она была ею. Самой настоящей царицей. Екатериной или, может быть, прекрасной Нефертити. В прошлой жизни.
А в этой — ей пришлось стать обычной студенткой. Испытать все жизненные тяготы, связанные с вечной нехваткой денег и другими бытовыми безобразиями. Почувствовать несовершенство мира и ничтожество людей. Каждый день как-то выживая, но все-таки жить, а вечерами отплясывать на дискотеке. Она была одной из миллиона студентов, со своей особой царственной осанкой, гордой поступью и загадочной недосказанностью в глазах. Не мягкой кошечкой Кэтти, не своевольной дикой тигрицей. Эта девочка из забытого Богом поселка уже изначально, по внутреннему содержанию своему, была аристократкой, особой царских кровей. Никогда не задирала нос, не воротила его с презрительным кокетством — "фи–и-и". Всегда сдержанна и не по годам мудра. Редко кому удавалось увидеть её в слезах. И, конечно, как и все царицы, была она исключительно красивой.
Скажите, откуда вдруг в простой девчушке подобные целеустремленность и философия рассудка? Откуда взялись манеры, самообладание и гордость? В поселке такому вряд ли научат…
— Катя, 13–й столик еще ждет…
— Уже лечу! Не кафе, а цирковая арена… — бурча, записывает в блокнот новый заказ юная официантка. Да, Кэт, которая была царицей, с обязанностью утопать в шелках и уставать от тяжести бриллиантов, — вычищала теперь пепельницы и бегала с подносами, переполненными чашками с прогорклым кофе. Под вечер, валясь от усталости с ног, в мареве сонных закоулков, разглядывала она свою прошлую жизнь.
…С тонкого запястья цвета слоновой кости упал тяжелый золотой браслет. "Богиня солнца" взмахнула рукой, и все вышли из огромных покоев. Госпожа, которая боится своей тени… Затмевающая дивной красотой луну… Царица египетская готовилась к обряду. Осталось сделать последний шаг и погрузиться в сон. В вечный сон. Атласная кожа вздрогнула от прикосновения смертельного холода. Узкой блестящей ниточкой высвечивала в полумраке, скользила играючи по телу равнодушная змея.
Две капли яда — и сон превратится в вечность. Так покидают этот мир царицы. С гордо поднятой головой, с презрительной усмешкой на кровавых губах. Когда все кончено и не осталось ни краешка надежды, когда проиграна последняя решающая битва и пошатнувшийся трон с оглушительным треском распадается на уродливые глыбы. И, провожая в последний путь того, чьи надежды не сбылись, зная, что больше
Две капли яда — последний выход. Оставаться — нет смысла. Рабыней быть не приучена. Зная наперед горький зигзаг судьбы–насмешницы, солнцеподобная делает последний царский ход. В недосягаемости останутся её мечты, мысли и желания. Ни перед кем не склонив гордой головы, она уходит, оставив за собой последнее право решать. И решает…
Всего лишь две капли яда. Никто не увидит агонии. Никто не услышит последнего вздоха. Нетронутым останется цветущий сад её красоты. В закрытых глазах навсегда застынет прозрачный хрусталь слезы. С хрупкого запястья скатятся на пол грубые золотые браслеты. Дзын…
— Кэт, киса, тебе опять приснился страшный сон? Иди же скорей, выпей молока. Черная кошка с таинственным огнем в узких глазах спрыгнула с дивана и неторопливо подошла к фарфоровому блюдечку. В белоснежной жидкости не спеша разглядывала она свое отражение.
…Киса… фыр–фыр–фыр. Взяла и разбудила… что она понимает, эта хозяйка… Сидит опять, читает, к экзамену готовится, подумаешь… Такой сон не дала досмотреть… Интересно, а что ей снится по ночам? Наверное, как она сдает сессию… что же ещё? Что может присниться обычной студентке, одной из миллиона, которая никогда не была царицей…
Глиняная дружба
Я смотрю на них… Вот также мы бросались друг другу в объятья. И не было сильнее дружбы на свете. А теперь каждый сам по себе…
Милые наивные девчушки. Мушкетеры в юбках. Они горой друг за друга, всегда вместе. Великолепная пятерка — негласные лидеры группы. Я уже вижу, что ждет их впереди и как банально все закончится. Уже знаю.
Слишком индивидуальны, слишком умны, каждая. Пять личностей не уживутся вместе.
НАСТЯ — птица–любовь. Её внутренний мир переполнен красками и звуками, эмоции рвутся из души, выплескиваются через край. Она впитывает каждый лучик солнца, она проживает каждый день, чему-то учась. А как красиво пишет…
Словно солнце заглядывает в аудиторию, когда веселой стайкой вбегают туда молодые студентки. Они искренни в своих проявлениях, ещё не умеют врать и таиться, отстаивая свои интересы. Пока что на первом плане для них только "МЫ".
НАТАША — в хрупком теле душа мудреца. Её талант — от Бога. Она умеет им пользоваться во имя добра, на благо. Трудоголик в квадрате. Если Наташа знает, что "надо сделать", — будет умирать, но сделает. Потрясающе порядочна, вот с кем можно идти и в разведку, и в горы. Куда угодно…
Женская дружба всегда вызывает скептическую улыбку. Женская дружба? А что это? Миф. НЛО, в который мало кто верит. А они, эти девочки, верили. Словно пытаясь доказать что-то всему миру. Они по–настоящему радовались друг за друга и плакали от обид. Вместе. Писали письма, когда разъезжались по домам, и тосковали.
ИРИНА — разноцветная юла и вечный двигатель в одном флаконе. Когда захочет, её сочинения превращаются в шедевры. Но желание такое проявляет очень редко. Лентяйка–болтушка — хохотушка, вечновлюбленный двигатель.