Сто лет полуночества
Шрифт:
Колокольный звон слышится издалека. Вечерний звон. Служба заканчивается в церквях города и в самом большом в области Екатерининском соборе. Кровавое безумие 30–х годов разрушило, "распотрошило" многие храмы Кубани. В 1937 году в третий день Троицы был арестован владыка Софроний, последний из краснодарских владык предвоенного периода. Его предшественник — владыка — Панфил — по официальной версии, покончил жизнь самоубийством, а перед этим его выселили из квартиры. В 1934 году "распалась, вследствие своей малочисленности", община Екатерининского собора, закрылась Троицкая церковь. Красивейший Александро–Невский собор остался лишь на старинных пожелтевших репродукциях. Построенный в 1872 году, Белый собор (как его именовали в народе) представлял собой пятикупольное сооружение в традиционном для середины 19 века "византийском" стиле с использованием деталей древнерусской архитектуры.
Течет слезой воск по свече. Душно в храме, служба закончилась, люди выходят на улицу, где такая же духота. В воздухе парит, а это значит, что в край приходит лето. Жаркое, знойное, яркое лето, слепящее глаза. В городах ломаются кондиционеры от перегрева. Плавится асфальт, и даже ночью нет отдохновения от жары. На выходке все едут к морю. Какие-нибудь два часа — и вы в Джубге, самом ближайшем морском "пункте". До недавнего времени здесь по пляжу, ничуть не стесняясь отдыхающих, бродили, грустно потупив глаза, коровы. Без зазрения совести шарили они по мусорным бакам в поисках арбузных корочек.
Приморские города Краснодарского края — Геленджик, Анапа, Сочи, Туапсе, Новороссийск — обычные тихие провинциальные городки (разве что Сочи выбивается из этого ряда). Теперь стало модно ездить отдыхать не в Турцию, а на российские курорты (так сказать, поддержим местного производителя!). Вот и стекаются сюда на побережье отдыхающие со всей России: заполняют пляжи, опустошают рынки, скупая ведрами овощи и фрукты. Морской воздух, сладкие вина, радушие кубанцев превращают бледных и слабых в здоровых, веселых людей. Солнце наполняет каждого жизненной энергией, дарит радость существования, отогревает холодные черствые сердца, пробуждая в них любовь.
Если же к морю выбраться нет возможности, остается река Кубань. Бурная, непослушная, разгоряченная, как необъезженная дикая лошадь. Неуправляемая стихия во время схода снега с гор, река затапливает станицы и города. Она и разоряет, и питает, и дарит прохладу.
Душным летом, с пением цикад звездной ночью и стрекотом кузнечиков в знойный полдень, жизнь в городах замирает. А в станицах в самом разгаре уборочная. Не важно — день ли, ночь — комбайны работают в полях без остановки, идет тяжелый сбор урожая: пшеница, рожь, подсолнух, кукуруза… Кто не ел кубанского хлеба, кто не знает запаха настоящего подсолнечного масла (не рекламного, вкуса резины, из которой делают галоши)! Кубанское масло — ярко-желтое, с оранжевинкой, словно плавится солнце, а запах (!) — голова кружится и немедленно появляется зверский аппетит. Кубанская красавица, "вскормленная" на душистом хлебе, и коня на скаку остановит, и в избу горящую войдет, потушит огонь, а потом борщ сварит, да такой — от кастрюли не оторвешься (не чета супу из кубиков).
Настоящая казачка горда и величава, не даст себя в обиду. Без разницы, живет она в городе или в станице — удаль казачья, гордость и свобода у неё в крови. Глаза — огонь, губы яркие, подпаленные солнцем. Женщины этого края красивы той настоящей (натуральной, без пластических операций) красотой, которой в мире осталось мало. Зацелованные солнцем, с вольным ветром в душе, они живут, переполненные радостью, с ощущением: "Как прекрасен этот мир!".
Кубань — это васильковая синева небес. Бездонная синева, которая притаилась в женских глазах. Кубань — это звенящее перешептывание тополей и акаций, это влажные ночи лета, которое начинается в мае, а заканчивается в ноябре. Это цветной ковер разнотравья степей, и суровые величественные Кавказские горы, и особенный, всюду узнаваемый южный говор — вместо чистого (г) — (хгэ) с придыханием.
А еще это край вечных тружеников. Говорят: "Воткни в кубанскую землю палку — вырастет дерево", но поговорка права лишь отчасти. Земля требует от человека много терпения, сил, любви и труда. Если палку эту не пропалывать, не окучивать, не поливать и удобрять — ничего из неё не вырастет. С ранней сияющей зари начинают работать люди, а заканчивают, когда уже темно.
Есть какое-то гипнотически–притягательное удовольствие наблюдать за сгущающимися сумерками, окутывающими все вокруг. В домах зажигается свет, за каждым окном — огонек. Громко вдруг залает собака — кто-то постучал в ворота (сосед или гость). Плотный ужин, как полагается, вот и еще один день миновал. Жизнь идет размеренно и чинно. Кубань — край традиций и правил. Горестное или радостное событие, праздник
Когда на Кубань прокрадывается осень, ласково шурша опадающей листвой, солнце становится мягче, перестает безжалостно Жарить. В парках воцаряется умиротворяющая тишина. А на базарах — изобилие. Благодатная земля–кормилица каждую осень одаривает людей богатым урожаем, и нет предела её щедротам. Красок таких не найти, чтобы нарисовать натюрморты рынков и ярмарок края. Отдыхающие наедаются не персиками и яблоками, а помидорами "Бычье Сердце" — розово–алыми, размером в два кулака, они чуть треснутые от напора мякоти.
— Дэвушка, дорогая! Ай, красавица, подходи, пробуй, угощайся! — наперебой зазывают черноглазые продавцы. Если поторговаться, да улыбнуться — отдадут все, что хочешь, в два раза дешевле. Прилавки ломятся, глаза разбегаются, душа радуется. Чего только нет!
Гроздья винограда, пропитанные солнцем, не идут ни в какое сравнение с привезенным из-за границы виноградом, который уступает и в сочности, и в сладости, и в крупности кубанским винным ягодкам. Каждый дом, даже балконы пятиэтажек, оплетает виноградная лоза. Любой житель юга настаивает вино. Оно с особенным солнечным привкусом, с каким-то удалецким вольным хмелем разливается по телу, будоражит кровь, словно стремительная раздольная песня знаменитого на весь мир "Кубанского казачьего хора".
Льется вольная песня со сцен Германии, Франции, Италии, и возникают перед глазами бескрайние просторы, золотая пшеница и треск вечерних костров на скошенных лугах. Рукоплещет хору и сытая Америка, и ничему не удивляющаяся Европа, стоя приветствуют исполнителей, крича: "Браво!", не понимают слов, но тянутся душой… Куда? Наверное, в степь, вдохнуть запах только что скошенной травы, испечь картошку в костре, полюбоваться низкими звездами. Кажется, протяни руку — и сорви звезду, небо над самой головой, и где-то совсем рядом поет песню сверчок. Теплое октябрьское солнце обволакивает, ласкает. Ещё можно купаться в море и загорать, ещё ломятся рынки от персиков и яблок, трещат по швам горы арбузов. И вот, когда последняя картошка выкопана, а элеваторы засыпаны зерном доверху, наступает — нет, не зима, а какое-то особенное время года, некий "гибрид". Прохладная свежесть поздней осени соединяется с отголосками ранней весны, в этот "коктейль" добавляется привкус зимы. Это значит, что в новогоднюю ночь снова зарядит дождь, за три месяца календарной зимы — три дня снега. Это 5–10 градусов тепла, когда по всей России стужа. А если вдруг и опускается градусник до "минус пяти", то держится такая погода не больше недели. Зима "ломается" подобно кондиционеру в летний зной. Выглядывая в декабре за окно, наслаждаясь солнечными лучами, вспомнишь о смене времен года только по деревьям без листвы и молчанию птиц. Но иногда на Кубани случаются чудеса — выпадает настоящий снег. Что и произошло прошлой зимой. Практически месяц в крае мело и вьюжило. Транспорт остановился. Крыши домов прогибались под многометровым слоем снега. Пораженные, восхищенные, не готовые к настоящей зиме, люди не расставались с лопатой и фотоаппаратом. Бескрайние степи в мгновение ока затерялись в снегах, исчезли в белом великолепии, словно Атлантида… А зима ушла так же внезапно, как и появилась. И вот уже сводит с ума буйством красок молодая, сочная листва, одурманивают запахами цветущие жерделы и яблони. Ждет людей черная плодородная земля. Мягкая, рыхлая, она "дышит", готовая к "работе". И солнце, солнце повсюду!
Разве может солнце светить вечно? Пугая и восхищая своей нескончаемостью, словно убегающая в даль, манящая в путь дорога меж золотых полей. Когда-нибудь этот сияющий палящий диск опускается за горизонт и… остается. В пшеничных выгоревших волосах девушек с солнечными поцелуями–веснушками, в озорных, лучистых улыбках детей. Солнце в сердце гостеприимного хозяина. Он уже накрыл на стол, разлил по стаканам молодое вино и ждет гостей у калитки дома.
— А закат-то алый. Быть ветру, — лузгая семечки, окликнет соседка тетя Маша.