Сто девять (116) Глава 12

Константин

проницаемых гуглах. Один напал со спины и заломав руки обездвижил меня.

Второй, вынырнув из вихревого потока, нанес несколько мощных ударов в

живот.

Я охнул, продолжая жмуриться и сплевывать частички песка, попавшего в

рот.

Нападавшие потянули меня вглубь ангара – туда, где высилась стена из

огромных бочек, канистр и ящиков. Я попытался вырваться, но профессио-

нальный захват надежно фиксировал мои руки.

Еще несколько ударов.

Крылополан

стал медленно разворачиваться на месте,а купол осторожно со

скрипом смыкаться, перекрывая мощный поток винтов. Столп пыли нехотя

осел превратившись в тонкий слой и оглушающий вой двигателя сменился

звоном в ушах. И теперь я наконец услышал предъявляемые мне претензии.

– Еще раз сунешься на нашу территорию, получишь по полной! – это крик-

нул первый.

– И не смей глазеть в нашу сторону! Понял?! – добавил второй.

Последний удар поставил жирную точку в нашем коротком, но емком разго-

воре. Перед глазами все закружилось, меня стало мутить и ноги преврати-

лись в ненадежные ходули, которые сразу же подломились. Повалившись на

землю как мешок с мукой, я, хватая ртом воздух, смотрел вслед двум мрач-

ным фигурам, удаляющимся в направлении второй площадки. А возле на-

шей, первой, устроившись на груде старых деталей, сидел Бирт и, улыбаясь

во весь свой гоблинский рот, наблюдал за происходящим, даже не собираясь

мне помогать.

Закрыв глаза, я перевернулся на спину и уставился в стеклянный купол,

разделенный на множество прямоугольных пластин. В лазурной синеве неба,

у самой кромки массивных кучевых облаков исчезала маленькая черная точ-

ка – крылоплан моей наивной юношеской мечты, которая с каждым днем ста-

новилась все призрачней и неосуществимей. И вместе с грустным сравнени-

ем, пришла одна очень обидная, но неоспоримая истина – этот новый дом ни-

когда не станет для меня родным.

Глава 4 Кодекс воздушных лиходеев

Лед был как нельзя кстати. Прижав обжигающий холодом кулек к щеке, я

закусил губу, пытаясь таким нехитрым способом унять ноющую боль. Меха-

никус сидел напротив меня, регулируя мощность горелки, на которой гото-

вился чудодейственный отвар по рецепту его горных предков. Маленькая ра-

бочая комнатка быстро наполнялась запахом ромашки и чабреца. Я жадно

вдыхал душистый аромат, чувствуя, как неприятное головокружение посте-

пенно утихает, растворяясь в мягком привкусе тайных ингредиентов.

– Этот напиток готовил еще мой дед в эпоху первых небесных войн с Уран-

той.

Сбавив огонь, гном покосился на мои проступившие синяки и ободряюще

продолжил:

– Ничего

страшного, скоро заживет. А ты в следующий раз не провоцируй их.

Сквоты этого не любят. С ними дружить надо, а не враждовать.

– Дружить с лиходеями?! – возмутился я. – Да лучше я породнюсь с троллем!

Белый хвост улыбнулся, снял дымящийся отвар с пламени своей металличе-

ской культей (получилось достаточно умело) и налил его в чашу.

– Весьма сомнительная перспектива. Даже если учесть тот факт, что у тебя

появятся достаточно грозные родственнички.

– Да уж получше, чем провести остаток дней в Тауэр-Крит, - фыркнул я.

Гном протянул мне целебный напиток. И дождавшись, когда я сделаю осто-

рожный глоток, спросил:

– Скажи, а что в твоем понятии - несправедливость?

Нахмурившись, я недоверчиво уставился на наставника. Невзирая на его

бороду и массивную шевелюру, уловить отражавшиеся на его лице эмоции

было не так-то сложно. Он спрашивал абсолютно серьезно: ни единого наме-

ка на шутку или издевательство.

Заметив мое замешательство, механикус попытался пояснить:

– Пойми, меня не интересуют твои рассуждения о голоде или бесконечных

войнах. Расскажи, как она коснулась именно тебя, а некого-то другого?

Задумавшись, я отставил в сторону чашу и, покосившись на вторую пло-

щадку, где неугомонные труженики грузили очередную партию запрещенно-

го товара, вкрадчиво произнес:

– Мой бывший учитель… он был виртуозом, и всегда мечтал создать что-то

необыкновенное. Такое, чем смог бы пользоваться каждый из нас.

– Он хороший механикус? – спросил гном.

– Думаю, что да, - кивнул я. – Иначе он никогда не создал бы целых семь

изобретений и каждое из них такое неповторимое, что даже бывалые экспер-

ты диву давались, увидев столь сложную машинерию.

Белый Хвост, понимающе кивнул.

– В чем жетут несправедливость?

– Понимаете, он никак не мог испытать свои творение. Вроде бы все хорошо,

но как только доходило до экспертов, обязательно случалась какая-то за-

ковырка.
– Мой голос приобрел нотки обреченности, словно страшная зако-

номерность преследовала не только виртуоза, но и меня самого. – И сколько

мы не бились- у нас ничего не получалось. Столько лет и все без толку! Су-

щая несправедливость…

– Согласен, - откликнулся гном. – Только это ведь не конец истории, не так

ли?

Я не стал отнекиваться и рассказал о том, как последнее творение мистера

Босвела стало причиной моих несчастий и насколько легко виртуоз расстался