Ститч
Шрифт:
Начало темнеть, когда я встала на парковочное место Майкла. Глядя на его дом, я не могла поверить, что когда-то жила там. Родители Майкла купили его для нас в качестве свадебного подарка. Они хотели, чтобы мы начали новую жизнь в этом прекрасном месте, и я влюбилась в дом с первого взгляда. Понадобилось совсем немного времени, чтобы обжить его. Мне правда, нравилось это место. Но все прошло.
Теперь дом казался чужим и незнакомым. На крыльце горел свет, освещая листья и грязь у входной двери. Я покачала головой, вспоминая о том, как усердно работала, чтобы содержать это место в чистоте. Постучала в дверь и попыталась набраться терпения, ожидая
Когда он ничего не ответил, я попыталась объяснить ему:
– Миссис Дэниэлс позвонила, и я пришла проверить в порядке ли Уайатт.
– Конечно, ты пришла, – прорычал он.
– Послушай, я не хочу ругаться по этому поводу. Просто скажи Уайатту, что я здесь, чтобы забрать его.
Майкл стоял в дверном проеме, скрестив руки с самодовольным выражением лица и отозвался:
– Не могу.
– И почему же? – спросила я, пытаясь подавить злость.
Мне было очень сложно не ругаться на него. Миллион неприличных слов были готовы сорваться с моего языка, но я держала их при себе, зная, что я должна сохранять спокойствие.
– Его здесь нет, – сказал он, с вызовом поднимая бровь.
– Что ты имеешь в виду? Миссис Дэниэлс звонила десять минут назад и сказала, что оставила его здесь с тобой.
Я не могла поверить, что человек, стоящий передо мной, был тем, о ком я действительно заботилась, любила. Теперь, глядя на него, по моей кожи пронеслись мурашки.
– Этот паразит убежал. Как всегда, он не понимает, что значит «нет». Если остановить... – злость закипала во мне, и я хотела задушить его.
Как он мог прошляпить момент, когда наш сын исчез. Он должен беспокоиться и быть испуганным до безумия, но он даже не пытался найти сына.
– Черт подери, Майкл! Твой восьмилетний сын убежал, а ты даже не ищешь его? – прокричала я, поворачиваясь к машине. – Ты невыносим! – я запрыгнула в машину, завела ее и направилась в наше секретное местечко, молясь, чтобы с Уайаттом было все в порядке.
Глава 2
Ститч
Смешанное чувство удовлетворения нахлынуло на меня, когда Виктор испустил последний вздох. Развязал цепь, которая удерживала его свисающим с потолка, и его безжизненное тело упало на пол. Я посмотрел на кровавую кучу, лежащую у моих ног. От человека, которого Коттон притащил день назад, остались только изуродованная плоть и сломанные кости. Надо было отдать этому бедолаге должное – он боролся изо всех сил и продержался дольше всех.
Как глава охраны синдиката «Королевский питон» Виктор пытался сделать все возможное для защиты своего клуба, но, в конце концов, не смог сделать ничего. Судьба этого человека была решена в ту ночь, когда он выстрелил в одного из моих братьев, и тогда я не мог позволить уйти этому ублюдку. Он знал, что я не остановлюсь, пока не доведу дело до конца.
Я собирался отомстить за смерть брата, и сделал все от меня зависящее. Вытряс из Виктора все, что он знал о клубе «Питон», который пытался захватить нашу территорию. На это мне понадобилось тридцать шесть часов. Когда вытащил паяльную лампу, этот мудак запел как канарейка. В одно мгновение я получил всю информацию, необходимую Коттону, чтобы покончить с этими ублюдками.
Я оставил труп Виктора Гомеса лежать на полу и направился к мотоциклу, чувствуя облегчение, что наконец вышел из этой комнаты.
– Да? – ответил он.
– Все сделано.
– Хорошо. Я вышлю людей, чтобы там убрали, – отозвался мужчина.
– Я выдвигаюсь.
– Нужно обсудить, что ты узнал, – потребовал Коттон.
– Без проблем, босс, но сначала мне нужно в душ и поесть, – ответил я.
– Понял, но поторопись по возможности, – я знал, что ему натерпелась услышать, но Коттон не давил, и от этого мне стало легче.
– Постараюсь, – сказал я, заканчивая разговор и заталкивая телефон в карман.
Мой дом находился на задворках города, это был деревенский бревенчатый домик у воды, подальше от всей суеты. Мне нравилось находиться наедине с собой. Я избегал внешнего мира при любой возможности, и небольшая каморка идеально подходила для этого. Вокруг не было ни души, никто не задавал вопросов о моей жизни – вот и все, что мне было нужно.
Как только вернулся домой, я пошел прямо к задней части хижины. Снял с себя мокрую от крови рубашку и джинсы и бросил их в кострище, а затем зажег спичку и смотрел, как догорают улики. Зайдя внутрь, направился прямо в ванную и прыгнул в душ, позволяя горячей воде стекать по моим больным мышцам.
Я опустил голову и смотрел, как окровавленная вода бежит по ногам, в конце концов, исчезая в канализации. Через несколько минут вода наконец начала очищаться. Я схватил щетку и принялся за грязь под ногтями. Я тер их с таким усердием, что чуть не содрал кожу, и после этого перешел к остальной части моего тела. Щетка, плотно прилегающая к коже, двигалась вперед и назад по шрамам, покрывавшим всю спину. Хоть мои душевые процедуры стали за последнее десятилетие систематическими, мне казалось, я никогда не смою с себя всю грязь. За много лет это даже вошло в привычку.
Вода, от которой шел пар, потекла по моему затылку, и напряжение в мышцах постепенно начало спадать. Я сложил руки перед собой, глядя на лужицу воды в ладонях, вспоминая все то дерьмо, что случалось в моей жизни. Было время, когда я не думал, что у меня что-то получится, и единственное, что меня поддерживало – это Эммерсон. Я думал о ней каждый день, задаваясь вопросом, все ли с ней в порядке. До сих пор ясно помню, когда в последний раз видел ее в подростковом возрасте.
Я провел на улице больше года, и у меня не было ни гроша за душой. В отчаянии пошел в одну из местных церквей и стащил сорок долларов с тарелки для пожертвований – ровно столько, чтобы успеть на автобус до Маунт-Вернона, и проверить, как она там.
Когда добрался до места, то увидел ее на лужайке перед школой. Она разговаривала с парой своих друзей. Было приятно видеть ее счастливой. Она смеялась над чем-то, но остановилась, как только заметила меня. Без колебаний она подбежала ко мне и прыгнула в мои объятия, крепко обняв.
– Ты здесь! Ты действительно здесь! – взвизгнула она.
– Я бы пришел раньше, но...
– Я так рада, что ты здесь. Я волновалась за тебя, – воскликнула она, обнимая меня за талию.