Стилист
Шрифт:
— Да я не люблю его. Я его жалею. Он худой, бледный. Абсолютно беззащитный. Серёжка в ухе, как у девочки. Татушка на шее. Мне мама с такими запрещала знакомиться…
— Татушка? А что там у него было… Что?
— Да вроде ящерка пятнистая с закрученным хвостиком.
Психолог встала со своего кресла и подошла к окну. Мяла в руке сигарету, смотрела в никуда.
— А как зовут этого парня?
— Он своё имя забыл.
— Вот тебе совет: назови его как-то. Пусть привыкает к новому имени. Его жизнь должна начаться в других координатах. Придумай ему легенду о прошлом, и
Она вернулась к столу, написала размашисто на листке свой номер телефона и подвинула его Марусе:
— Вот тебе пропуск на следующее занятие. Бесплатное.
Когда голова бухгалтера Марии Ивановны освобождалась от цифр, то мгновенно наполнялась мыслями о несчастном Юрике. Стилист для неё стал большим ребёнком, родным и любимым, которого надо спасать.
Каждый день Маруся мчалась в больницу. Как бы осторожно ни открывала дверь в палату, всегда натыкалась на его взгляд. Он и вправду не сводил глаз с двери, ожидая, что она вот-вот откроется и войдет его спасительница.
Маруся катала Стилиста в инвалидном кресле по маленькому скверику возле лечебного корпуса, совала ему в руки хлеб для голубей, заботливо укрывала ноги одеялом и без остановки говорила про погоду, дачу, птиц, которые слетались к нему на колени. Когда он улыбнулся — расплакалась от щемящего необъяснимого чувства, которое уничтожало её холодную расчетливость и грубость. На прощанье она неловко поцеловала его в небритую щеку. Уходила, часто оборачиваясь, чтобы увидеть, как он машет ей вслед рукой.
6. Безутешное горе
Гена Голявин страдал от неведения. Его друг Юрик пропал. После работы не позвонил. Бойфренд собирался приехать к нему на деньков три-пять для обсуждения плана совместного путешествия в тёплые края, чтобы продлить лето, зарядиться солнцем и отдохнуть от людских пересудов.
Со Стилистом Голявин познакомился в СПА-салоне, где Гена работал массажистом. Юрик Латун в то время разрабатывал образы для андрогенных моделей, но фактурный материал найти долго не удавалось. Десять сеансов массажа Стилист настойчиво уговаривал Гену прийти на пробу, тот капризно отказывался, набивая себе цену. Массажисту нравился этот странного вида клиент в модных дорогих одёжках, но Гена не хотел показывать, что сразу бросается на всякие предложения. Однажды Стилист встретил массажиста на шикарном белом форде и пригласил на сезонное дефиле в джазовом клубе. И тут Голявин не смог сдержать своего восторга. Ему показали другую жизнь и предложили быть её частью. Разве можно от такого отказаться?
Юрик долго возился с поиском стиля для Гены. Тот терпеливо высиживал часами в кресле, пока Латун подбирал для него грим, соглашался примерять на себя женские платья, и уже через месяц уверенно мог сам выбрать женское бельё для подиума. Ему запретили ходить в качалку, поменяли прическу, сделали маникюр и научили ходить на каблуках. А Латун не переставал шлифовать непростой характер Голявина.
Гена постоянно нарушал график работы. Бесконечные примерки изнуряли его, и только Стилист поддерживал силы своего протеже. Латун ценил голявинскую
Друзья все больше сближались, доверяли друг другу свои тайны, и вскоре это доверие стало таким тесным, что отношения их закрепились в ином статусе. Вместе они решили независимо от «Карамелей» пробиться на престижный конкурс, доказать свою творческую значимость и попытаться найти работу в других, более интересных и денежных местах.
Их совместная затея требовала некоторых вложений. Вложения Юрик взял на себя. Он заплатил за ткани, сделал нехилый взнос за участие в конкурсе. Теперь следовало расплатиться со швеёй и кружевницей, выдать аванс моделькам, чтобы они не подвели и остались в проекте. И вот на взлёте активного продвижения к цели друг, вдохновитель, спонсор и просто любимый — исчез без всякого объяснения.
Телефон не отвечал. Гена нервничал, ревновал. На третий день исчезновения друга стал звонить в милицию, больницы и морги. Юрик — как сгинул. Никакой информации вообще.
«Явно что-то случилось», — бормотал Гена, с волнением открывая своим ключом квартиру Стилиста.
Он увидел идеальный порядок и никаких признаков присутствия хозяина. Гена повалился на широкую кровать и, закрыв глаза, завыл:
«Юрик, где ты, Юрик? Надо оплатить буклеты, рекламные листы, визитки. Что делать с нашей коллекцией дальше?»
Но тайный глас не помог ему. Не получив ответов на вопросы, Гена покинул квартиру друга и направился в любимый клуб, чтобы утолить свои печали, вернее — утопить их в парочке стаканчиков виски.
За барной стойкой его чуть отпустило в разговоре с барменом, который иногда угощал Голявина в долг. Но тут рядом за стойку сел засидевшийся в «Карамелях» стажёр Костя Парамонов, который стал хвастаться, что жизнь его кардинально изменилась — ему доверили работу Юрика Латуна, пока временно, но он уверен, что место станет постоянным.
— Будет шикарная фотосессия и целый месяц в Турции, — закончил Костя свои романтические вздохи, как-то странно поглядывая на Гену.
— Ты не хочешь поработать на меня?
Голявин видел стажера насквозь: Костя был хитрый и бесталанный болван. Он ходил по пятам за Юриком и ждал, когда ему отвалятся какие-то крохи от успеха Латуна. В этот раз ему достался целый пирог.
— Как бы ты не подавился своей удачей, — зло прокомментировал Костино сообщение Гена.
— Да ты что? Всем славы хватит, давай лучше выпьем за удачу. И за Юрика.
— За Юрика выпью, а за тебя — нет!
— Зря ты так. Мы с Юриком не ссорились. На последнем дефиле он доверил мне три модели, оценил, что я могу работать на высоком уровне. Да и стажировка моя закончилась. Я по праву принял его место, — пытался понравиться Парамонов.
— А когда ты его видел в последний раз? — сузив глаза поинтересовался Голявин.
— Недели две назад, и потом — ни слуху, ни духу. Признаться, я думал, что вы с ним куда-то слиняли на медовую неделю, — придвинувшись поближе к Гене, прошептал Парамонов.