Стилист
Шрифт:
— А я в процессе! — весело отмахнулась сотрудница хваленой лечебницы, — у меня было 150!
Ей поверили.
Вопросы в анкете, как и ответы, становились достоянием ушей всех присутствующих:
— Сколько раз в неделю, в месяц, в год у вас случается секс? Ну что вы смущаетесь? Вы же пришли к врачу!
— Я заполню свою анкету сама, — предложила Маруся.
— У нас положено анкеточки заполнять очень разборчивенько, — заартачилась регистраторша.
— Я буду писать печатными буквами, предельно разборчивенько! — заверила Маруся и ловко вытянула лист анкеты из-под
После формальностей пациентки выслушали небольшой инструктаж: не спорить, довериться и худеть. Лечебный процесс длился целых два дня! Маруся быстро прикинула: день — 50 долларов. Уйду со второго дня, если не понравится, и заберу остаток.
Первый день назывался «День настроя». Толстух завели в тёмный коридор, в котором тускло горели красные фонари над высокими массажными лежанками, разделёнными отсеками. Обстановка очень напоминала подпольный бордель. Как только Маруся с трудом взобралась на кушетку, ей нацепили стереонаушники. Мужик в белом халате стал выворачивать запястья, ковырять «третий глаз» и точку под грудью. Больно, но терпимо. В прежних методиках Марусиных похудений такие приёмы отсутствовали, а это вселяло слабую надежду на то, что новая практика похудения сработает.
В наушниках раздался замогильный голос самого Сёмина, произносящий очень медленно, с паузами, магические слова:
— Надо худеть!
В наушниках заблямкало, зазвенело, загудело тоненьким сквознячком. «Это пошло кодирование», — догадалась Маруся. Кодировалась она два раза. Но её психика устояла против гипноза. Эти звуковые маячки радовали разнообразием, но в представлении Маруси вызывали только один образ: казалось, кто-то большой, неповоротливый запихивает себе в рот длинные гибкие макароны. Они выскальзывают изо рта и падают на плохо натянутые струны, которые удивленно отзываются в ответ. Потом эти макароны пытаются выловить из узких неудобных пространств, и опять получается обиженная беспорядочная музыка.
Но вот любитель макарон наелся, и грянула веселая попса. Сеанс закончился. Маруся вышла из темноты с дурацким хихиканьем — её интуиция замылилась, и радость от солнечного дня, который бился в окна филиала лечебницы Сёмина, подавала надежду на будущее.
— Девочки, следующий сеансик завтра, — проворковала администраторша.
Марусе хотелось более подробно расспросить про врачиков, которые будут вести сеансики, но это была конфиденциальная информация.
Следующий день отличался от предыдущего большей насыщенностью впечатлений. Обещали показать особый фильм, созданный специально для ожиревших. Так и сказали — ожиревших!
Маруся в раздумье стояла у выхода. Ей ещё вчера казалось, что она и в этот раз влипла в авантюрный денежный развод, но так не хотелось чувствовать себя опять обманутой дурой.
«Напоследок всегда припасают очень важное», — уговаривала сама себя
— Девушка, что же вы? Без вас не начнём, — позвали её в зал, и Маруся, балда такая, пошла.
Опять тёмная комната, теперь уже с креслами с подлокотниками. Многие толстухи не смогли втиснуться между ними.
— Интересно, это специально такая мебель для желающих похудеть?
— Ну, уж
Для не влезающих в параметры кресел принесли табуретки. Некоторые расположились сразу на двух.
Маруся с усилием вщемилась в кресло.
«Не совсем пропащая я».
Спинка у кресла крепилась под сильным углом к сидению. Центр тяжести под мощным торсом смещался, и Маруся стала плавно заваливаться назад. Но её поддержала сидящая сзади тетка, которая широко развесилась на табуретке. Она приняла падающую с креслом Марусю на свои мощные колени и вернула кресло в устойчивое положение. Теперь Маруся сидела осторожно, держа спину и ощущая, как подлокотники подло впиваются ей в бока. Теплилась слабая надежда, что после сеанса она действительно «гарантированно похудеет на два килограмма» — и кресло выпустит её на свободу.
Засветился экран, и на нём появилось лицо гуру. Бородатый мужик с несчастным лицом пронзительно вглядывался в ожидающих чуда. Статичная фотография приближалась, увеличивалась. На экране из глаз Сёмина стали вдруг вылетать красные пульсирующие точки, а над головой появлялись сияющие разноцветные нимбы, напоминающие аномальное северное сияние.
— Ну, точно, как Христос, — раздался восторженный вздох за Марусиной спиной.
За кадром раздался тягучий занудный голос, изменённый ревибратором: «Надо худеть-еть-еть-еть»!
У Маруси слово «надо» всегда вызывало жуткое раздражение. Статичные картинки с текстом на экране и крайняя примитивность материала вызывали у неё чувство пронзительного сожаления о потерянных ста долларах. Но эта же потеря останавливала от немедленного бегства к холодильнику. Надо же хоть что-то получить за свой взнос в копилку лечебницы Сёмина. И она терпеливо ожидала развития событий. Однако Сёмин оказался поразительно однообразен: искры из глаз, сияние и голос из подвала продолжались около часа.
После восхищения светящейся головой профессора по похудению наступила пауза без кофе. Все переместились в коридор на стулья. Подружки по несчастью хранили молчание, избегали прямых взглядов и выглядели очень озабоченно. Их связывало общее тайное подозрение: деньги вложены в непонятно что.
Три передышки с одинаковой кинопрограммой, которая всякий раз начиналась с кадров, где не очень молодая пара танцевала в полутёмном зале какого-то санатория. Это вносило какое-то разнообразие в программу похудения. Всё-таки что-то шевелилось на экране.
Позже стало понятно, откуда у режиссеров этого специального ролика возникла мысль о танцах: программа похудения называлась «Фокстрот».
— Наверное, у них для более худых есть рок-н-ролл или что-нибудь повеселее, — вслух подумала Маруся.
— В таком весе от рок-н-ролла рассыплешься! Это ж сам Сёмин выделывается. Вон его борода развевается. С администраторшей танцует. Видно, жена его. Любовницы такими не бывают! — охотно поделилась мыслями соседка справа.
— Умный мужик, добытчик. Срубил за два дня полторы тысячи долларов, — тяжело дыша, комментировала чернявая в пёстром халате с синими самодельными вставками по бокам, — чего ж не поплясать от радости!