Стилист
Шрифт:
— Я не консультирую по телефону!
— Я Мария Шиян. Вы меня консультировали… Вспомните: травма у парня с амнезией, тату с ящеркой.
— Помню. Приходи завтра. В восемь утра.
В кабинете у психолога было темновато. Утро ещё не разгорелось, а свет не зажигали. Маруся села на неудобную мебель без спинки и сразу получила в лоб:
— Ну-ка, опиши себя тремя словами. Быстро, точно и со знаком плюс.
— Добрая, работящая… большая, — торопливо, с запинками выпалила Маруся.
— Будто не про девушку
— Ну, конечно, я и есть корова, священное животное. Со знаком плюс. Меня всегда мама так называет.
Психолог упала в кресло и расхохоталась:
— Не ожидала от тебя такого чёрного юмора. Но это хорошо, что ты умеешь шутить. Только не шути над собой. Всё, что мы говорим о себе, — изменяет нас. Вот то, что мы имеем сегодня, это есть слова, которые мы говорили о себе вчера! Словом, Бог сотворил мир! Слово — это чудо, которое воскрешает или убивает. Давай-ка представим себе, какие девушки нравятся мужчинам. Не коровы же? Они хотят нежных, особенных, заботливых. Тут не покривишь душой. Такая ты и есть!
— Да, — кивала Маруся.
— Не «да», а повторяй за мной: «Я — нежная, заботливая, особенная…»
Маруся послушно повторяла, глядя на руку, которая перед её носом рубила воздух.
— Я — красивая, сексуальная, умная, я пробуждаю любовь! — продолжала психолог.
«Господи, как же все просто у этой жилистой тётки: что скажешь, то и получишь. Произнести сложно, но получить очень хочется».
— Я пробуждаю любовь! — промямлила Маруся.
— Громче! Уверенней! — закричала на неё психологиня.
И тут в Марусе что-то щелкнуло, и она встала навстречу этой грубой тетке со змеиным глазом. Каждый шаг бухгалтерши сочетался с громким криком и яростным жестом:
— Я пробуждаю любовь. Я умею бороться за себя. Я сделаю себя счастливой! Я — лучше всех!
Хорошо, что в этот момент в руке Маруси не блестела сабелька. Рубанула ладонью по столу, за которым сидела психологиня. Но в этом кабинете никто не испугался, и даже портрет Фрейда не свалился со стены. Клиентка была действительно особенная.
— Вот так-то! Про себя — только хорошее. Плохое скажут другие. Знай, любят не за красоту, а за необычность. Ты — своеобразная, это может стать преимуществом. Задание тебе такое: утром встанешь — и к зеркалу. Говори себе: «Я — самая лучшая, умная, красивая, особенная». Всё со знаком плюс!
— Я попробую, — пообещала Маруся.
— Вот только без этих импотентских слов: «попробую, постараюсь, попытаюсь». Я сделаю! Я реализую! Ты должна идти как на амбразуру. Больше ко мне не стучись. Установку я тебе дала. Работай над собой. Теперь всё в твоих руках! Придёшь, когда всё получится. Да, вот ещё совет: надень на себя какую-то безделушку, которая напоминала бы тебе, что надо почаще говорить про то, что ты — особенная.
Маруся шла по проспекту и в такт шагам говорила: стану красивой, стану любимой, буду счастливой! Ноги послушали и завели в парикмахерскую, потом в маникюрный кабинет, затем в ГУМ. Пять остановок до работы чувствовала себя вполне красивой и счастливой.
В бухгалтерии сразу отметили, что Маша изменилась. На голове у неё была прическа, а не просто волосы. Вокруг шеи повязан весёлый платочек. А ещё — Маша сделала маникюр! Всё это сразу оценил наладчик Семён, который заходил в бухгалтерию чинить кондиционер.
— Маруся, никак ты влюбилась? А я тебя хотел в кино пригласить. Теперь, наверное, не пойдёшь?
Семён шутки свои начинал мягко и добросердечно. Но заканчивал всегда грубо. Маруся вжалась в стул, ожидая продолжения.
— Надеюсь, кавалер твой не из мелких, — подмигивал весельчак одуревшим от цифр женщинам-плановикам, готовым позубоскалить над неуклюжей Машей.
Всё, что говорил наладчик, приобретало вид солёной заборной шутки, и, глядя на его ухмыляющееся лицо, легко угадывалось, что насмешник только начал развивать свою мысль.
Мария Ивановна Шиян медленно поднялась из — за стола и пошла на таран. Её большие руки активно загребали воздух, помогая телу уверенно двигаться в сторону Семёна. Когда до него оставалось каких-то два шага, наладчик струхнул и попытался за столами боком пройти к двери. Но особое Марусино настроение, наполненное приятными, светлыми надеждами, нельзя было пачкать грязными намёками и дурацкими шутками. Обиженная девушка легко сдвинула массивный стол, за которым хотел пробежать к двери Семён, и припечатала его к стенке краем столешницы.
— Мария Ивановна, что это вы делаете? Так человека можно инвалидом сделать, — урезонивал Марусю бухгалтерский отдел.
— Угадали. Именно этого я и хочу!
— Бешеная стала! Гормоны играют! — с трудом высвободился из плена наладчик, пользуясь тем, что на шум из соседнего кабинета прибежала главбух.
— Что это ты мужиками разбрасываешься? — усмехнулась начальница, — он у нас положительный, непьющий, неженатый…
— Я его, такого хорошего, вам уступаю! — парировала Маруся, легко задвигая стол на место.
Дамы в бухгалтерии онемели от такой дерзости. Главбух оскорблённо хлопнула дверью, рассчитывая испугать подчинённых своим гневом и яростью, но Марусино капитальное передвижение стола из тяжёлого ДСП, нагруженного оргтехникой, им запомнилось лучше.
— Ну, Машка, ты даёшь! — вскочила со своего места бухгалтер Тамара.
— Меня зовут Мария Ивановна. Прошу обращаться ко мне по имени-отчеству, — осадила её Маруся.
24. Специалист