Стилет
Шрифт:
— Илеана, — сказал он, — я рад, что ты наконец дома.
Несмотря на свою немощность, барон вынужден был проводить значительное время в поездках. Решался вопрос о его имуществе, предстояли переговоры с правящим режимом о компенсации за потери, понесенные бывшими владельцами собственности. Возвращение собственности было невозможно, поскольку эта страна входила в советский блок.
Когда отец уезжал, Илеана старалась отвлечься с друзьями. Она уходила из дому при любой возможности и очень часто использовала черный ход,
Спустя год она получила письмо от школьной подруги с приглашением провести лето в Монте-Карло. Барон отсутствовал, и она поспешила в комнату матери. Возбужденная, она протянула ей письмо.
Пока мать читала письмо, она говорила:
— Как чудесно уехать из Парижа в эту невыносимую жару! Пляж и вода. Я просто не могу этого дождаться! Мать бросила письмо на стол.
— Ты не можешь поехать, — сказала она. — Мы не можем себе этого позволить.
— Не могу? — недоверчиво прозвучал голос Илеаны. — Но мне не потребуются никакие деньги. Я буду их гостьей. “Дорогая” посмотрела на нее.
— Тебе потребуются туалеты, — сказала она. — Ты не должна выглядеть нищенкой.
— У меня есть платья, — вспылила Илеана. — Все, что я привезла из школы, выглядит на мне вполне прилично.
— Но мода изменилась, каждая хороша для своего времени, — ответила “дорогая”. — И все поймут, что ты не можешь позволить себе приобрести пристойный гардероб. Напиши ей письмо и объясни, что, к сожалению, ты уже договорилась с другими. ТЫ можешь воспользоваться моими канцелярскими принадлежностями, если хочешь.
— Оставь себе свою гербовую бумагу! — сказала Илеана со слезами на глазах. — У меня есть своя.
И выскочила из комнаты. Когда она была еще в коридоре, раздался звонок в парадную дверь. Голос “дорогой” донесся до нее.
— Открой, прошу тебя. Я сейчас выйду.
Сжав зубы, Илеана пошла открывать дверь. Перед ней стоял еще один из американских друзей “дорогой”, уже слегка навеселе. Илеана представилась ему как сестра “дорогой”.
Он вошел в гостиную, сел на кушетку и оглядел ее.
— Баронесса никогда не говорила мне, что у нее такая красивая сестра.
Илеана рассмеялась над его типично американской попыткой проявить галантность.
— А моя сестра никогда не говорила мне, что у нее есть такой симпатичный друг.
Он самодовольно рассмеялся.
— Жаль, что я должен возвращаться сегодня домой. В противном случае мы могли бы поближе познакомиться.
В дверях раздался голос “дорогой”.
— Ты должен вернуться, Джон? О, мне так жаль!
Она вошла в комнату, и Джон с трудом поднялся на ноги.
— Меня вызвали, — сказал он с сожалением. — Авария на фабрике.
— Это очень плохо, — ответила “ дорогая”, пожимая ему руку.
— Да, очень плохо, — повторил он искренне, глядя ей в глаза. — Три раза мы обедали вместе и вместе выпивали, и каждый раз я говорил себе, что вот в
— Ты вернешься в Париж? — спросила мать.
— Вернусь, — ответил он, — но кто знает когда?
Он снова сел на кушетку и посмотрел на “дорогую”.
— Я заходил в бар внизу и пропустил три виски, прежде чем подняться сюда.
"Дорогая” рассмеялась своим притворным, напоминающим колокольчик смехом, который Илеана знала так хорошо.
— По какому поводу? — спросила она. Его лицо стало серьезным.
— Я хочу попросить тебя о чем-то очень важном.
"Дорогая” посмотрела на Илеану.
— Не принесешь ли ты нам льда из морозильника? Джон любит класть побольше льда в свое виски.
Илеана повернулась и вышла из комнаты. Она вытащила кубики льда и положила их в небольшую сервизную чашу. Когда вернулась в комнату, оба — Джон и мать — молчали. Устанавливая чашу на небольшом кофейном столике перед кушеткой, она увидела пачку лежащих на нем банкнот. Это были американские доллары.
Илеана взглянула на Джона. Он молчал, все еще держа в руке бумажник. Она вопросительно посмотрела на мать.
Заметив этот взгляд, Джон обратился к “дорогой”:
— Я дам две с половиной тысячи долларов, если она примет участие в вечеринке.
Илеана вдруг поняла, что он имеет в виду. С пылающим лицом она выбежала из гостиной и, оказавшись в своей комнате, закрыла за собой дверь.
Буквально через минуту к ней зашла “дорогая”. Она холодно посмотрела на дочь.
— Почему ты убежала из комнаты? — сердито спросила она. — Как маленькая. Илеана уставилась на мать.
— Но ты же понимаешь, о чем он просит, мама. Это отвратительно. Он хочет, чтобы мы обе легли с ним в постель.
— Тебе незачем объяснять мне это, — прервала ее мать.
— Ты что, собираешься с ним лечь? недоверчиво спросила Илеана. — С этим пьяницей?
— Да, — спокойно ответила та. — И ты тоже!
Илеана вскочила на ноги.
— Только не я! Ты не можешь меня заставить!
— Знаешь ли ты, что такое две с половиной тысячи американских долларов? Полтора миллиона франков на черном рынке. На какие средства, ты думаешь, мы живем? На тридцать два фунта стерлингов в месяц пенсии по нетрудоспособности, которые твой отец получает от армии? Как ты думаешь, на какие средства мы покупаем для него лекарства и приглашаем докторов? За счет имущества, которое он никогда больше не увидит? Как ты думаешь, легко ли мне жить с калекой, который не в состоянии ходить и не способен ни на что, что должен делать нормальный мужчина? — Мать стала в гневе трясти Илеану. — С этими деньгами ты сможешь поехать в Ниццу к своим друзьям, мы сможем прожить шесть месяцев, твой отец сможет сделать операцию, которую он много раз уже откладывал.