Стилет

Роббинс Гарольд

— С этим ты не забеременеешь, — объяснил он.

— О, — без всякого удивления заметила она. Им в школе все очень подробно объясняли. Это входило в учебную программу как одна из важных завершающих деталей, которые необходимо знать молодым девушкам, вступающим в самостоятельную жизнь. Она отвернулась, когда он начал снимать плавки.

Аб опустился на колени в песок перед ней, а она снова повернулась к нему и стала внимательно рассматривать его. В ее голосе прозвучало удивление.

— Ты красивый, — сказала она, протягивая к нему

руку. — Красивый и сильный. Я никогда не думала, что мужчина может быть таким красивым.

— Мужчины по природе своей красивее женщин, — произнес он как нечто само собой разумеющееся, наклонился и поцеловал ее. — Но ты тоже очень красивая.

Илеана притянула его ближе к себе. Неожиданно требовательная лихорадка охватила ее тело, и она начала дрожать.

Он поднял голову, думая, что она, вероятно, испугалась.

— Я постараюсь не причинить тебе боли, — сказал он.

— Ты не сделаешь мне больно, — ответила она охрипшим голосом, осознав скрытую в ней способность получать наслаждение. — Я тоже сильная!

И она действительно оказалась сильной. Значительно сильнее, чем она думала. Потребовался доктор в Лозанне, который окончательно лишил ее девственности на хирургическом столе.

Ей было восемнадцать, когда она появилась в дверях родительской квартиры в Париже.

Дверь открыла ее мать и посмотрела на нее, не узнавая.

— Да? — спросила она с интонацией, с которой обращаются к слугам и людям ниже по положению.

Илеана улыбнулась про себя. Ничего другого она и не ожидала от своей матери.

— Привет, мама, — сказала она по-румынски.

На лице матери появилось удивление.

— Это ты! — произнесла она. — Да, это я, мама, — ответила Илеана. — Могу я войти?

Мать отступила от двери.

— Мы ждали тебя только на следующей неделе.

Илеана взяла чемодан и вошла в квартиру.

— Я вам послала телеграмму еще на прошлой неделе, — заметила она. — Вы что, не получили ее? Мать закрыла дверь.

— Телеграмма. О да, — произнесла она рассеянно. — Твой отец упоминал что-то про телеграмму, перед тем как уехал по делам.

Илеана почувствовала разочарование.

— Папа уехал?

— Он вернется через несколько дней, — быстро ответила мать. — Что-то там возникло с его требованиями в отношении имущества. — Тут она по-настоящему рассмотрела Илеану. — Да ты выше, чем я, — удивилась она.

— Я выросла, мама, — ответила Илеана. — Я уже не маленькая девочка.

В голосе матери послышались раздраженные нотки.

— Ради Бога, Илеана, говори по-французски, не на этом ужасном языке. Ты знаешь, я никогда не могла понять его.

— Хорошо, мама, — ответила Илеана по-французски.

— Вот так-то лучше, — сказала мать. — Теперь дай мне рассмотреть тебя.

Пока мать медленно обходила вокруг нее, Илеана стояла не двигаясь и чувствовала себя, как лошадь в стойле на аукционе.

— Не взрослит ли тебя твоя одежда, дорогая? — спросила ее мать.

— Мне восемнадцать,

мама. Что ты ожидала, чтобы я носила? Форменную блузку и юбку?

— Не дерзи, Илеана. Я пытаюсь привыкнуть к мысли, что у меня взрослая дочь. Да я и выгляжу не намного старше тебя, нас еще могут по ошибке принять за сестер.

Илеана посмотрела на мать. Пожалуй, та была права. Ей каким-то образом удалось сохранить дух молодости. Она не выглядела на свои тридцать шесть лет.

— Это верно, мама, — сказала она спокойно.

— И перестань называть меня мамой, — резко заявила старшая женщина. — Это как-то старомодно. Называй меня по имени, а еще лучше — “дорогая”, как твой отец. Меня все сейчас так называют.

— Хорошо, ма.., дорогая, — ответила Илеана.

Мать улыбнулась.

— Вот так совсем неплохо, не правда ли? Пошли, я покажу тебе твою комнату.

Илеана последовала за матерью по длинному коридору в небольшую комнату за кухней. Ей не нужно было объяснять, что это комната для слуг. Обстановка сама говорила за себя.

— Она будет весьма миленькой, когда мы приведем ее в порядок, — сказала “дорогая” и взглянула на Илеану, лицо которой оставалось бесстрастным. — В чем дело? — спросила она резко. — Тебе она не нравится?

— Она маленькая, — ответила Илеана. Ее чулан в школе казался больше этой комнаты.

— Ну, ты должна с этим примириться, — отрубила “дорогая”. — Ты знаешь, что твой отец не входит в число самых богатых людей мира. Достаточно трудно существовать на средства, которые у нас есть.

Она собиралась выйти из комнаты, когда раздался звонок в дверь. Она остановилась, затем повернулась к Илеане, и на ее лице появилось испуганное выражение.

— О, я совсем забыла, у меня сегодня встреча с одним из наших американских друзей, мы приглашены на коктейль. Будь добра, открой, пожалуйста, дверь вместо меня. Скажи ему, что я буду готова через минуту.

Она поспешила по коридору. Илеана шла за ней. У двери в свою комнату “дорогая” остановилась и посмотрела на Илеану.

— Сделай мне еще одно одолжение. Не представляйся в этот раз моей дочерью. Скажи ему, что ты моя сестра и пришла навестить меня. Я не чувствую себя достаточно подготовленной, чтобы пускаться в объяснения.

И мать быстро, прежде чем Илеана смогла ответить, закрыла за собой дверь. Илеана не спеша прошла через холл и гостиную. Ей не нужно было подсказывать, как она должна поступать. Обучение в Швейцарии было достаточно полным и предусматривало самые различные ситуации.

Когда на следующей неделе домой приехал ее отец, Илеана была поражена тем, как он изменился. Когда-то высокая, стройная фигура сгорбилась. Отец страдал от болей в почти не гнущихся ногах. Он медленно прошел, опираясь на трость, и, как только оказался в комнате, упал в свое кресло на колесиках. Посмотрел на нее и улыбнулся, когда она встала на колени перед ним. Протянул руку и нежно привлек ее к себе.