Стиль подлеца
Шрифт:
Войдя в квартиру и с наслаждением встав под душ, Дронго закрыл глаза, он долго стоял под горячей струёй, вспоминая перипетии сегодняшнего дня. Если Лысаков реагирует на него столь бурно, ясно, что он его боится. Но не просто боится, он отлично понимает, что значит установленная камера в номере такого человека, как Александр Михайлович. Майор милиции слишком мелкая сошка, чтобы осмелиться на самостоятельные действия против столь крупного бизнесмена. Он мог быть только исполнителем, понимая, что слухи о камере, установленной в номере бизнесмена, которые появятся в городе, обернутся для него
Квартира, где остановился Дронго, была зарегистрирована не на его имя, он не опасался, что кто-то сможет вычислить, где он живет. Но Лысаков мог выйти на круг людей, знающих его. Нельзя рисковать, когда имеешь дело с людьми, столь заинтересованными. Лучше все-таки покинуть эту квартиру. Наиболее безопасно, пожалуй, поселиться в кабинете генерала Федосеева. Но к этому он прибегнет через несколько дней. Кабинет генерала станет последним местом, где его не смогут достать.
Он вышел из ванной, бросив полотенце на кресло в кабинете. Быстро оделся. Да, нужно предусмотреть все варианты, подумал Дронго. Положив в карман пистолет, он с сожалением закрыл за собой дверь своей квартиры. Спускаясь по лестнице, он периодически оглядывался. Каждую минуту на него могли напасть.
«Если сунутся в мою квартиру, заставлю Александра Михайловича оплатить стоимость книг и ремонта», — с ожесточением подумал он, выходя из подъезда. Вроде бы все тихо, и Дронго решил, что сможет спокойно пройти к станции метро. И ошибся. За его спиной уже шел человек. Когда Дронго нутром почуял опасность, было уже слишком поздно. Он не успел даже обернуться, как тут же ему в лицо брызнула жидкость с резким запахом. Он попытался что-то сказать, но сознание уже покидало его, и он мягко, почти беззвучно опустился на тротуар. Его уже обыскивали.
День третий
Расставшись с Дронго, Андрей Ильин еще несколько раз пытался оторваться от своих преследователей. Но «жигуль» упорно шел следом, иногда сокращая расстояние до нескольких метров. Минут через пятнадцать «жигуль» даже поравнялся с его автомобилем, когда сидевшие в нем двое людей с изумлением и плохо скрываемой досадой увидели в салоне одного Ильина. Очевидно, они рассчитывали увидеть рядом с ним еще одного человека. Именно поэтому, когда машины остановились во второй раз, один из пассажиров «жигуля» сделал резкую отмашку рукой, приказывая Ильину остановиться.
Но тот, выжимая все возможное из своего мотора, умчался вперед. На одном из перекрестков его ждала машина ГАИ и два стоявших рядом с ней инспектора. Один в форме старшего лейтенанта поднял руку, приказывая Андрею остановиться. Тот послушно затормозил, мягко выруливая на обочину дороги. Преследователей пока не было видно, очевидно, они отстали, а старший лейтенант неторопливо подошел к его машине.
— Документы, пожалуйста, — сказал он, протягивая руку.
Только в Америке можно сидеть в машине, когда с тобой говорит представитель дорожной полиции. В Москве подобное отношение к сотруднику ГАИ означало бы почти издевательство. Андрей вышел из машины. Преследователи все еще не показывались. Вряд ли они
Мощный, широкоплечий мужчина, вылезший из машины, неторопливо направлялся к ним. Андрей обернулся на него и посмотрел на офицера ГАИ. Тот улыбался подходившему. А когда мужчина был совсем рядом, старший лейтенант, улыбаясь еще шире, отдал ему честь и сказал:
— Здравия желаю, товарищ капитан.
«Капитан», это обращение обожгло Андрея. Дурак, он обязан был догадаться, что за ними будут следить именно сотрудники Лысакова. И не просто догадаться, а просчитать, что именно они попросят задержать его машину первый попавшийся на пути пост ГАИ. Старший лейтенант уже опускал руку от козырька, когда Андрей резко толкнул его на незнакомца, а сам плюхнулся на сиденье и с пол-оборота завел машину.
Андрея не остановило то, что права и документы на машину были в руках старшего лейтенанта. Он понимал, что, если его остановят, эти документы могут ему больше никогда не понадобиться. Не говоря уже о том, что его заставят назвать адрес Дронго. Ильин дал задний ход, врезаясь в стоявшие позади его машины «Жигули». И рванулся с места, объезжая застывших на мгновение обоих офицеров. Второй инспектор поднял автомат, намереваясь стрелять, но Андрей, выскочив на улицу, увеличил скорость, надеясь оторваться от поста ГАИ.
Инспектор не стал стрелять, а Андрей все увеличивал скорость, чтобы отъехать подальше от опасного места. Теперь не оставалось никаких сомнений, что они охотятся не просто за его машиной, а конкретно за ним, надеясь выяснить, куда исчез из его салона Дронго. Уже не обращая внимания на светофоры и возможные посты ГАИ, Андрей гнал машину к офису компании, выжимая из нее все возможное. Только там он будет в относительной безопасности.
Ильин достал телефон, торопливо нажимая нужные кнопки. И почти сразу соединился с начальником смены охранников, дежуривших ночью.
— Приготовьтесь меня встречать, — приказал Андрей, — за мной следят и, возможно, даже попытаются отбить. Все должны быть с оружием.
— Понял, — ответил начальник смены, — подниму всех наших ребят. Когда ты будешь у нас на площади?
— Минут через пять-десять, — сообщил Ильин, — собери всех, кто находится в здании. И не верьте людям из «жигуля», если они начнут показывать документы сотрудников милиции. Документы у них фальшивые, — подумав, добавил Андрей, опасаясь, что его могут попытаться отбить силой.
Через восемь минут он резко затормозил у здания компании, въезжая в раскрытые ворота. Когда створки начали автоматически закрываться, на улице раздался вой милицейских машин, перекрывающих все другие шумы. Но ворота уже закрылись, и один из сотрудников охраны, пересевший за руль, отгонял автомобиль в один из закрытых боксов.
Андрей побежал в здание.
— Закрыть ворота, — уже на ходу распоряжался он, — никого без моего разрешения не впускать. Снять с автомобиля табличку с номерами, отключить освещение в боксе.