Стихотворения

Бурлюк Николай Давидович

«Луг напоя. О, муза, ты крылата!..»

Op. 30.

Луг напоя. О, муза, ты крылата! Была весна и капли ливня весеннего дождя И Валерьяновые капли от дрожи. Была лазурь и тучи вата, Как грудь твоя. О, муза ты крылата!

«Повсюду у волны на страже полисмены…»

Op. 31.

Повсюду у волны на страже полисмены У каждого цветка запрет Дождемся ли когда мы смены На вольно, вольно Новосвет!

«На перекрестке улицы названье…»

Op. 32.

На

перекрестке улицы названье И четкий номер дома И как проклятье — изваянье Бежавших из Гоморры и Содома.. На каждом миге глупых встреча, Где свет погас… Погас, все тени покалеча В закатночас…

«Я не могу писать вам посвященья…»

Op. 33.

Я не могу писать вам посвященья Ведь вы исчезли без следа Бессильны будут все моленья И навсегда… Я не оставлю завещанья Меня ведь нет. Я без минуты колебанья Покинул свет. Я пьян, как пианино…

«Я пьян, как пианино…»

Op. 34.

Я пьян, как пианино Под лапками кота, Когда спиралью спину И музыка — икота.

«И с каждым взлетом колеса…»

Op. 35.

И с каждым взлетом колеса Все ближе голубые дали И чище моря полоса Трепещут по привычке ивы А каждой мельницы крыло Гласит: гони свои печали, Да не влетят они в окно Беспечных туч седые гривы И бесконечны небеса.

«От Нью-Йорка до Бостона…»

Op. 36.

От Нью-Йорка до Бостона Ходит дымный пароход На нем грузы многотонно Говорят о дне забот.

7 август, 5 час. утра. 1926 г.

«Парохода гудок…»

Op. 37.

Парохода гудок Рубит туман с плеча Под сеткой дождевою док Незрима маяка свеча Туман, туман — тумак Для рыбаков — забота Океанический верстак Осенняя зевота.

«Когда мне было восемнадцать лет…»

Op. 38.

Когда мне было восемнадцать лет Впервые я нанялся на корабль И юнгой отплыл в дальние моря Где волн зеленых плещется толпа Я посетил прозрачные заливы Где красным деревом в футбол игрой прилив в проливе.

«Старые старые капитаны…»

Op. 39.

Старые старые капитаны В миниатюрных портах Пили джин и виски Глядя на ущербленную луну Она вставала из-за сарая Кровавя свой единый глаз Старые старые капитаны Пошатываясь возвращались на свой корабль Мурлыча песенку про капитана Кида Поднос луне…

«Жуком гудит далекий пароход…»

Op. 40.

Жуком гудит далекий пароход Над белизной туманной вод Волна внизу хранит бесчестных рыб Их затаив в звенящезыбь.

«Гудок

вдали дрожа проплакан…»

Op. 42.

Гудок вдали дрожа проплакан Его заел густо-туман И только неизменен бакен Отметив вражий мелестан.   Я полон неизменно скуки   Налив густотуман в стакан   Снимаю быстро солнца брюки   Чтобы пуститься в океан.

«Наш пароход бросает щепкой…»

Op. 43.

Наш пароход бросает щепкой, Щепоткой вод кудрявя нос, Сижу, накрыв матросской кепкой Мне жизнью заданный вопрос.

Марусе («Океанических примет…»)

Op. 44.

Океанических примет Континентальности утрат Ты цель моя: ты мой предмет И для тебя я чту возврат.   За маяками — даль морей   И вздохи лунного ветрила;   Вздымай свой парус поскорей   Его надуют из всей силы. За маяками — океан, Где нет скалы, где нет препона, Где густ заверстанный туман, Сырая спящего попона…   Придется капитану глаз   Выпучивать, следя просторы;   Бельмо морей, туман — заказ   Перегрузить способен взоры.

«Вдоль берегов лукавят острова…»

Op. 45.

Вдоль берегов лукавят острова Где шумен волн бунтоприбой Где незаметно голова Склоняется сама собой Где я построю камнедом Где слуховым окошком буду Играть, как луч играет льдом Следить угрюмых сдвигов груду. . . . . . . . . . . . . . . . Я — житель шумных городов Я — обыватель полустанков Всегда остаться здесь готов Чтобы забыть о перебранке   Чтобы забыть о гуле улиц   О сотнях тысяч номеров   Когда судьба злобясь сутулится   И хрипло напрягает бровь Железных струн — свирепо бури Я буду изучать сонаты У бури поступь дикотура И бедра черные лохматы.

«Океанит простор, наливаясь туманом…»

Op. 46.

Океанит простор, наливаясь туманом Облаками луной и волнами и мной Океанит рассудок жемчугами сознанья Беспросветностью зимней утомясь и остыв В бесконечной пучине рассусолились зданья Что возникли смеясь у последней черты Океанит простор над былой Атлантидой Где нависли покровы развернувшихся в ночь Где над тайной другая Кариатидой Вспоминает в легенду ушедшую дочь.

«Над озером склонялся ивный хор…»

Op. 48.

Над озером склонялся ивный хор Следя под ветерком живые струи.

«Быть буре — ночь черна…»

Op. 49.

Быть буре — ночь черна Быть буре — мрачен океан В котором ночью нету дна В котором путь не угадан   В котором столько вечных тайн   Их никогда не взглянет око   Где жребий всех всегда на сваях   Плывешь ты близко, иль далеко.