Стихийная работа

Глазунова Валерия Александровна

– Ага. Поэтому у них там ни собак, ни насморка.

Лант и Истэн

Жизнь – это тоже отпуск. Только с того света.

М. Задорнов.

– Ист, ты просто молодец! Мы же запросто могли погибнуть с этой курицей.

– Да, очень удачно отделались легким испугом. У меня всегда было хорошо с загадками.

– Осталось разделаться с Врагом, - оптимистично заявил Герой и взмахнул своим легендарным оригами.

– У меня только одна маленькая просьба, - вкрадчиво начал Ист.

– Какая?

– В случае чего не говори Врагу, что ты «ужас, летящий на крыльях ночи», ладно?

– Почему?
– удивился Лант. – Нет, я не собирался,

но все-таки…

– Да как тебе объяснить. Банально это, - отрезал Истэн и резко ускорил шаг.

– Ладно, Что-нибудь другое скажу, - пожал плечами Герой, убирая хрупкий меч.

– Постарайся уж, придумай что-нибудь другое…

Окружающий пейзаж полностью сменился: райский сад сменили угрюмые горы, закрывавшие и без того неяркое вечернее солнце, и по сторонам дороги из трещин в скалах потянулись прозрачные белесые силуэты людей. В кандалах и свободные, с головами и без, призраки проплывали над дорогой, собирались в облака и рассыпались клочьями дыма, и Героя всякий раз передергивало, когда он проходил сквозь очередное бесплотное существо. Истэн подобной антипатии не испытывал и даже пересказывал Ланту истории некоторых призраков. Например, историю девушки, склонившейся над выросшей среди камней призрачной былинкой. Хрупкое растеньице оказалось принцессой Идалиной, отказавшейся выйти замуж за черного мага и наказанной за это, а девушка – ее сестрой, которая поклялась отомстить и не сдержала слово.

Истэн едва закончил рассказ, когда призраки забеспокоились и начали исчезать, развеиваясь и втягиваясь в трещины камней. Позади на дороге появились три быстро увеличивающихся черных силуэта. Рука Судьбы замер, глядя на приближающихся тварей, вздохнул и медленно двинулся им навстречу.

– Стой! – хотел крикнуть Герой, но слова странно растянулись во времени, потеряв звук и значение. Истэн творил последнее заклинание. Он говорил на странном языке, текучем, как пламя, и холодном, как лед, и как только волки достаточно приблизились, земля отозвалась на его слова. Под ногами стальных чудовищ с грохотом открылась бездна, и вырвавшееся на волю холодное черное пламя стерло их с лица земли.

Рука Судьбы Истэн покачнулся и упал на колени рядом с открытой им трещиной. Лицо его заливала смертельная бледность, фиалковые нечеловеческие глаза закрывались. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, как при запредельной усталости. Черное пламя потянулось к нему прохладной ласковой ладонью…

– Сил больше нет, - услышал Герой. – Даже полегчало. Иди дальше, воздушный замок врага уже на горизонте.

Астинити, Существующий Вне Жизни или попросту Нежить, растворился в черном пламени и ему показалось, что его снова не существует, как тогда, когда Вэйланна только задумал его создать, но не обдумал детали – внешность и характер, знания и навыки. Тогда Астинити был только осознанием себя. Сейчас тоже. Но сейчас у осознания была память. Часть его смутно сомневалась, что такая достоверность спектакля была необходима, другая четко осознавала, что иначе быть не могло. Светлых Легенд не бывает. Настоящая Легенда должна быть оплачена болью и кровью, иначе она превратится в пустой слух. Не важно, чья это боль – Врага, Героя, второстепенных персонажей или вовсе статистов. А сейчас, кроме него, платить было некому. Зойсанна Аджалейнгари надеялся только, что родной его создатель о нем вспомнит и вернет бесплотное сознание в мир, который принято считать реальным. Мир, в котором Астинити никогда не жил полностью, но с которым безумно не хотел расставаться.

Вэйланна, Хозяин Черного Огня

Ассортимент – это не еда. Это то, что ест контингент.

М. Задорнов.

В конторе Бюро Погодных Условий я появился ровно в восемь утра, в надежде заказать на вечер ветровую грозу. Люна к этому времени почти поправился, замок исправно парил над островом и даже был способен маневрировать, и теперь моей основной задачей стало достойно обставить финальную встречу, но

не тут то было. До девяти часов я бегал по кабинетам вышеупомянутого бюро и кому-то объяснял, что и когда мне нужно. В десять минут десятого меня поставили на учет, то есть записали в очередь, и посоветовали подойти еще раз где-то в середине зимы, чтобы подтвердить заявку. Очень ценное предложение для начала лета. Я начал все заново, и рассмотрение моего заказа перенесли на начало осени, но легче мне от этого почему-то не стало. Я окончательно взбесился и устроил грандиозный скандал с дождем, громом и молниями прямо в здании БПУ. Тропическим ливнем размыло архив, и я оказался в очереди первым, то есть гроза моя ожидалась меньше чем через два месяца. На этом я и распрощался с бюро, оставив начальнику личную грозовую тучку над креслом, чтобы заказы шаманов на дождь выполнялись никак не позже, чем через год. Сам же я наведался на ближайшую погодную станцию и за пару бутылок домашнего вина, которое стряпает Бур, легко договорился с дежурным метеорологом о парочке внеплановых молний после обеда. Конечно, я мог создать грозу сам или обратиться к Синему Туману, но примерно с полдевятого утра это стало делом принципа. Метеоролог этот, по имени Яшмин, меня почему-то запомнил, и с тех пор в БПУ появился один из «родных и знакомых кролика».

Вэйланна, Лант и все-все-все

Самый лучший способ писать стихи – позволять вещам становиться туда, куда они хотят.

В Пух.

– Антиграв хорошо, а олени лучше, - заключил я, сидя на разбитом корпусе этого самого антиграва и глядя на развалины.

– Конечно, лучше, - согласился Астинити, занимая вторую половину корпуса.

– Как самочувствие?

– Нормально. В Бездне отлежался.

– Только санаторий в Упокоищах смог поставить на ноги несчастного назгула, - прокомментировал я.

– Что-что?

– Да так, вспомнились байки из соседнего мира.

Лант и Люна бродили по поляне, как два аиста, собирая все, что могло еще хоть куда-то сгодиться. Падение воздушного замка завершило легенду мощным аккордом финальной катастрофы, а заодно мгновенно превратило бывших врагов в товарищей по несчастью, совместно спасавших собственные жизни. Причем для легенды было уже абсолютно безразлично, выжил кто-то в итоге или нет, это все равно оставалось «за кадром» истории, а следовательно, не имело никакого значения.

– Хорошо получилось, в общем-то, - констатировал Астинити. – Птичкам надолго хватит разговоров. Скоро все обрастет деталями, что-то появится, что-то исчезнет, и получится Легенда.

– Да, Гарди должно понравиться, - согласно кивнул я. – И замок не придется пристраивать в хорошие руки. Но все-таки я бы многое отдал, чтобы узнать, почему он упал.

– Ты не знаешь? – удивленно прищурился Астинити.

– Представь, нет! В чертежах нет ни одной ошибки, и джинн клянется, что сделал все точно. Да и вообще айранские здания отличаются двойным запасом надежности.

– Угу. А вот представь, что на пути луча лазера, питающего главное поле, вдруг оказался небольшой кристалл горного хрусталя. Что будет?

– Ничего. Там все дублировано. Разве что кристалл этот будет настолько специфичной огранки…

– Что перенаправленный главный луч выведет из строя аварийную систему,- закончил мою мысль Астинити, доставая руку из кармана. С его запястья на тонкой цепочке свисал до боли знакомый камень – Хрустальное Сердце.

– Великий Хаос! Кинт! Идиот! Убью на месте! – эмоции перехлестывали через край.

– Если поймаешь, - со спокойной улыбкой заметил Астинити, отдавая мне камень.

Я подбросил злосчастный камень на ладони и вышвырнул из нашего мира. Глядишь, пригодится кому-нибудь на мировых дорогах. Мне он, к добру или нет, свою службу уже сослужил.

– Ладно, пусть живет, - смирился я. – Искать его еще. Все-таки концовка получилась душевная, как раз для легенды. Но Кинт все равно идиот. Нет, он даже хуже – он Сценарист Вселенной.

– Подкручивал что-то не там и не так,