Стихийная работа

Глазунова Валерия Александровна

Но все это я узнал много-много позже, а пока пришлось схватить первое попавшееся оружие, хоть как-то подходящее на роль легендарного – конерренский энергомеч, давным-давно подаренный то ли Кинтом, то ли Иноходцем. Какая раса сделала эти мечи на самом деле – неизвестно, но видел я их только у конеррен, да и то очень редко. У Иноходца тоже такой есть.

Через пару минут я уже исполнял романс про калитку и накидку под окном Бешеного. Знаю я всего пару строк из середины, но хватило и этого – сон у Юнарджи чуткий. И он очень не любит, когда его будят ранним утром. Особенно

настолько ранним, что оно весьма похоже на ночь. Отреагировал мой друг вполне предсказуемо, запустив в меня с третьего этажа фикусом в горшке, а потом уже разобравшись, кто и зачем пришел. Фикус я поймал, выслушал извинения тут же раскаявшегося Юнарджи и отдал ему невредимое растение с энергомечом в придачу, объяснив, кому, зачем и когда его необходимо передать.

– Кого Врагом сделаем? – поинтересовался я, сидя на кухне очередной ночью.

– Давай, я буду Врагом, - предложил Мик, занятый игрой с Буром в крестики-нолики.

– У тебя вид не легендарный.

– Ага. Лиса, да еще и мультяшная.

– Именно. На Врага не похож.

– Я Врагом быть не могу, потому что я уже Друг Героя, да еще и Рука Судьбы в придачу, - пожал плечами Астинити.

– Может, этого отловим, который вроде Герой?
– очнулся от размышлений Бур.
– Может, из него что получится?

– Это вряд ли, - поморщился я. – Разве что шашлык.

– Почему так категорично?

– Ты стихи его слышал?

– Нет.

– Везет, - протянул Мик. – Милене они особо нравятся.

– Как приятно мне с тобою

Под одной стоять сосною, - нараспев проговорил Астинити, заклинаниями штопая на кожаной куртке прожженную энергомечом дыру. В смысле, огненным мечом Врага.

– Это про грибы, - пояснил я. – Кстати, Рука Судьбы, где ты бросил Героя?

– Так ночь же, Герой спит. А я вроде как костер стерегу.

– Смотри, как бы его никто не съел ненароком.

– Не съедят. Сегодня в лесу тихо, ночь барсука.

– Тогда ладно. Пусть спит спокойно.

– А что еще написал наш беглый поэт? – полюбопытствовал Бур, надеясь слегка отвлечь Мика от игры.

– Мы с тобою абсолютно разные,

Но носы у нас обоих красные.

Да и формой мы, пожалуй, схожи,

Значит, и в душе одно и то же, - продекламировал тот и зачеркнул пять крестиков. – Про снеговиков.

– Отвлекитесь, ребята, - проговорил я, потирая брови «против шерсти». – Нам нужен Враг.

– А кто у нас остался? – хитро спросил Астинити, и все посмотрели на меня.

– Нет, нет, нет! Я в плену, я ни при чем. О, кстати! – меня вдруг осенило. – Остался Люна!

– Это которого недавно разморозили? – уточнил Астинити.

– Он самый.

– Выкрутился, - то ли про меня, то ли про Мика буркнул в очередной раз проигравший сфинкс.

– Рано радуешься, царевич, - с философской усмешкой изрек Астинити, разглядывая результат своей работы: от дыры не осталось и следа. – Люна может и не согласиться.

– А кто его спросит?

– Ты. А то я тебя не знаю. Да, насчет меча…

– Крылатый сбежал. Пришлось отдать Бешеному свой энергетический.

–

Так не получится.

– Почему? – удивился я.

– Огненный меч должен быть у Врага, - Астинити постучал пальцем по месту заштопанной дырки. – Если ты помнишь, ранили меня именно им. У нас есть второй?

– Нет. Великий Хаос! Астинити, миленький, поболей еще недельку. Пусть рана откроется, или еще что-нибудь. А я соображу, где взять легендарный меч.

– Может, обычный ему дать? – «моя правая рука» потер свежий шрам под рубашкой. Его тело, как и мое собственное, было всего лишь оболочкой для черного пламени, вполне способной мгновенно затягивать раны, но легенда требовала правдоподобия. Пришлось ему лечиться, как человеку, да еще и оставить шрам до конца легенды.

– Не получится. Давай уж играть по-честному. Меч должен быть особенным.

– Может, есть идеи, каким именно? – язвительно осведомился Астинити.

– А вот и есть. Дам-ка я Герою Бумажный Меч.

– Какой? – хором переспросили и Астинити, и оторвавшаяся от игры парочка.

– Бумажный, - торжествующе повторил я. Идея мне действительно нравилась.

– А что это?

– Увидишь, когда я его сделаю. Или когда его получит Герой. На оригами похоже. Ты только задержи его на недельку.

– Ладно, задержу, но болеть больше не буду. Пока мы до Замковых гор пешком доберемся – как раз неделя и пройдет. А я раненый, быстро идти не могу, долго тоже. А уж если кружной дорогой…

– Молодец! Я как раз все успею! Компоненты найти, меч собрать и Юнарджи отнести.

– И много компонентов?

– Недостающих - два. Перо с макушки феникса и коготь горгульи с западного полушария.

– На Западе водятся горгульи?!

– Понятие не имею. Ни разу не видел.

– А я там вообще только один раз был.

– О! Вот ты за когтем и сходи. Когда у нас ночь, там день. Уложи Героя спать – и вперед. Заодно посмотришь еще раз на западную жизнь.

К следующей ночи в замковой библиотеке удалось найти приблизительное место обитания феникса. На небе проступили звезды, а на одной из замковых башен проснулся дырявый Небесный Дьявол. Раньше его звали Одеяволом, но после неудачной стычки с одним бравым лесным охотником он получил дырку в самом центре и прозвище Пончо.

Астинити покинул спящего Героя и отправился на запад, а я оставил Асфу заместителем по хозяйственной части и направился на юго-восток, к Замковым Горам. Оказывается, там водятся фениксы. Может, Бешеный знает, где именно? На одном плече у меня покоился проигрыватель, на другом сидела толстая трехсантиметровая кошка ярко-голубого цвета с полосатым хвостом. Звали ее Кэт, и она ухитрилась напроситься в очередное мое путешествие, хотя относилась к тем жителям замка, о которых я даже не знал или прочно забыл. Странно, что замок ее не съел. Наверное, его смутила ядовито-кислотная окраска. Проигрывателем же меня снабдила Асфа, попросившая записать песню феникса для своего внучатого кактуса. Раз уж мне все равно нужно перо несчастной птички, почему бы и песню не записать.