Стихи (сборник)
Шрифт:
А потом меня уволили,
Так что не был спор закончен.
Как вы нынче, перегонщики?
Неужели вновь сердиты?
Спор какой идет в вагончике,
Если больше нет лимита?
Может, тоже перестроились
И уже не так вам туго?
Или вовсе перессорились
И ругаете друг друга?
Вам и то, и это надо бы,
Но когда нехваток тыщи,
Уж кого, а виноватого
Даже не ища отыщешь.
1988
ПЕСНЯ
Песню тянут, чтоб не молчать,
Позабыть скопом скорби-горести,
Чтоб не думать, прав не качать
И достойно не слышать совести.
Стих — совсем другой коленкор;
Неприкаянный и неистовый,
Весь он, песне наперекор,
Беспощаден, как поиск истины.
И не к скопу он обращен,
А к душе, чтоб не стала косною,
Чтоб, резон сменив на рожон,
Не искала путей к спокойствию.
1998
ШАХМАТЫ И КИНО
Пешки и короли...
Залы, где днем темно...
Жизнь мою извели
Шахматы и кино.
Что меня к ним влекло?
Чёрта я в них нашел?
Шахматы и кино
Были заместо шор.
Пешки и короли,
С молодости маня,
Зорко подстерегли,
Взяли, как западня.
Каждый киносеанс
Был как уход в ничто,
Был как забыться шанс
Сразу минут на сто.
Шахматы и кино —
Скучное бытие...
Лучше бы уж вино,
Лучше бы уж бабье...
Все-таки те грехи
Тем хороши хотя б,
Что за грехи — стихи
Душу вовсю когтят...
Но мне прожить в стихах
Было не суждено:
Гнал меня хлипкий страх
К шахматам и кино.
...Шахматы и кино —
И пустота в душе...
Так-то... И никого
Не удивить уже.
1986
ПИШУЩАЯ МАШИНКА
Пишущая машинка,
Хлеб мой, моя судьба,
Жизни моей ошибка,
Кто мне родней тебя.
Старый, согбенный, сивый,
Душу к тебе тащу
И с бестолковой силой
Все по тебе стучу.
Ходит каретка шатко,
Серая гнется сталь.
Что ж, мне тебя не жалко,
Да и себя не жаль.
Оба мы инвалиды,
Так что страшиться брось...
Но не снести обиды.
Что похоронят врозь.
1958—1986
ДОЖДЬ
По
Хлещет с умыслом дождь-лиходей.
Жалко всех — жалко юных и взрослых
И по-новому жалко детей.
Нам-то что? Мы, хлебнув лихолетья,
И Чернобыли пережуем...
Только горестно думать, что детям
Никогда не гулять под дождем.
А ведь сам, капюшон нахлобучив,
Капли жадно сжимая в горсти,
На дожде подрастал и до тучи
Собирался еще дорасти...
Что же мы за добро сотворили,
Что и дождь нам уже не к добру
И как будто бы в тюрьмы — в квартиры
Затворили свою детвору?
Больно мы о себе возомнили,
И теперь от крутни-беготни
Мы хитрее библейского змия
И беспомощнее ребятни.
Дождь идет — и к чему долголетье?!
Наше время уже истекло.
Потихоньку уходим, а дети
Упираются лбами в стекло.
1986
АЯМ
По магистрали амуро-якутской,
Вспученной от мерзлотки,
"Газик" выруливал так же искусно,
Как меж порогов — лодки.
А на обочинах магистрали,
Сгинувшие, как обры,
Жалкими призраками стояли
Олпы, одни лишь олпы.
С каждых ворот, с любого барака
Сшиблены серп и молот,
Череп усатого вурдалака
Напополам расколот...
Помню, в тот год пятьдесят девятый,
Счастлив я был, демократ завзятый,
Что помирает поганый лагерь,
И покрывает останки ягель.
...Но от обиды и от разрухи,
Лени и безнадёги,
Потянуло страну на круги,
Сбилась опять с дороги.
И как по трассе амуро-якутской,
Только не больно зорок,
Въехал водитель малоискусный
В прошлое лет на сорок.
Всех не заставишь любить свободу,
Нету на это права...
Честь и хвала такому народу,
Слава, вечная слава.
2001
МОНАРХИСТ
Погулять был и выпить силен,
Сладко жил, хоть без толку.
А отправленный на пенсион,
Растерялся надолго.
Все ж занятье нашел: склеил сам
Лист-гигант, на котором
Разместил, по квадратам вписал
Всех Гольштейнов-Готторнов.