Стихи и эссе
Шрифт:
В разговоре Петра с музыкантами ("Ромео и Джульетта". Акт IV, сцена 5) автор противопоставляет цель бедных музыкантов ожиданиям их богатых покровителей. Музыканты были наняты семейством Капулетти, чтобы играть на свадьбе Джульетты и Париса. Для Капулетти жизнь музыкантов ничего не значит, они нужны лишь потому, что без них не было бы музыки. Музыканты, прибыв на место, узнают, что Джульетта умерла и свадьбы не будет. Жизнь Джульетты ровно ничего для них не значит, но смерть значит многое: им не заплатят. Так, может быть, ни Капулетти, ни музыканты на самом деле музыку не любят? Музыка — это что-то такое, что должно быть на свадьбе; музыка — это то, за что тебе платят. С тонкой иронией Шекспир приводит цитату из стихотворения Ричарда
Петр
Ах, вот вы как? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте: "Когда в груди терзания и муки И счастия несбыточного жаль, Лишь музыки серебряные звуки… Почему "серебряные"? Почему "лишь музыки серебряные звуки"? А, Симон Телячья Струна?Первый музыкант
Потому что у серебра приятный звук.Петр
Превосходно! А твое мнение как, Гью Козлодер?Второй музыкант
Почему "серебряные"? Потому что за музыку платят серебром [665] .Сила, которую поэт приписывает музыке, преувеличена. Музыка не может утешить родителей, потерявших дочь, или заставить голодного забыть о еде.
Поскольку во время пения действие отсутствует, для того чтобы песня не воспринималась как не относящаяся к действию интерлюдия, нужно, чтобы у персонажей был повод позвать певца и еще время, чтобы послушать пение. Поэтому мы найдем мало примеров пения по чьей-либо просьбе в трагедиях, где герой неумолимо движется навстречу судьбе и на этом пути его нельзя останавливать, и в пьесах на исторические темы, где герои — люди действия и у них нет свободного времени.
665
"Ромео и Джульетта". Акт IV, сцена 5. Перевод Б. Пастернака.
Очень редко персонажи пьесы слушают песню ради слов или мелодии, потому что тот, кто слушает музыку как положено, забывает о себе и о других — для актера это означало бы, что он перестал играть свою роль. В самом деле, я могу припомнить только один случай, где персонаж, как мне кажется, слушает песню по-настоящему, не погружаясь в собственные романтические грезы, — в пьесе "Генрих VIII" (акт III, сцена 1). Королева Екатерина слушает "Орфея с его лютней". Королева знает, что король хочет развестись с ней и что ей придется дать на это согласие. Но она видит свой религиозный долг в том, чтобы противиться разводу, чем бы это ей ни грозило. Какое-то время ей ничего не остается делать, только ждать. А ситуация слишком серьезна и мучительна для нее, чтобы она могла отдаться мечтам.
Возьми-ка лютню, девушка! Мне грустно. Спой, прогони тоску. Оставь работу [666] .В песне, которая за этим следует, не говорится ни слова о чувствах, радостных или печальных, которые можно было бы как-то соотнести с ее положением. Эта песня, как стихотворение Эдвардса, является encomium musicae [667] . Музыка не может, конечно, прогнать мысли о несчастье, как утверждает песня, но поскольку королева способна в данный момент только слушать, и ничего более, она забывает о своей беде, пока звучит
666
Перевод Б.Томашевского.
667
Похвалой музыке (лат.).
Любопытным контрастом является сцена, которая на первый взгляд кажется очень похожей, — это сцена первая из четвертого акта пьесы "Мера за меру". Здесь тоже несчастная женщина слушает пение. Но в отличие от Екатерины Мариана не старается забыть о своем несчастье, а напротив, вся отдается горестному чувству. Чувствовать себя покинутой — это и есть ее роль. Слова песни: "Прочь уста — весенний цвет,/Что так сладостно мне лгали…" [668] — как в зеркале отражают ее состояние, и то, что она спешит извиниться перед герцогом, выдает ее чувства.
668
Здесь и далее цитируется перевод Т. Щепкиной-Куперник.
В ответной реплике герцог, герой этой самой пуританской из шекспировских пьес, излагает свое мнение о музыке бренного мира:
Я верю. Но у музыки есть дар: Она путем своих волшебных чар Порок способна от греха, спасти, Но добродетель может в грех ввести.Если бы герцог продолжил реплику, можно быть уверенным, что далее он говорил бы о музыке Высшей справедливости.
В двух случаях Шекспир показывает нам, как музыку можно употребить во зло. В "Двух веронцах" Протей, который был неискренен с другом, отрекается от клятвы, данной девушке, и обманывает Турио, — поет серенаду Сильвии, а обиженная им Джулия подслушивает. Музыка для него не средство самообмана. Протей точно знает, что делает. С помощью музыки, которая сама по себе прекрасна — в ней нет ничего плохого, — он надеется обстряпать злое дело — соблазнить Сильвию.
Протей — слабохарактерный, а вовсе не злой персонаж. Он стыдится своего поступка и, точно так же, как он осознает разницу между хорошим и плохим поведением, он может отличить хорошее исполнение от плохого.
Хозяин
В чем дело? Вы стали еще печальнее. Что с вами, друг мой? Видно, вам не нравится эта музыка?Джулия
Вы ошиблись, мне музыкант не нравится.Хозяин
Чем же, прекрасный юноша?Джулия
Он фальшивит.Хозяин
Как так, он играет не на тех струнах?Джулия
Нет, нет. И все же он фальшивит так, что все струны моего сердца дрожат от боли. <…>Хозяин
Я вижу, вы не любите музыки.