Стигматы Палмера Элдрича
Шрифт:
– Не упрямься, ради Бога. Это уже патология. У тебя впереди вся жизнь, даже если ты проведешь ее в Файнберг-Кресчент. Я думаю, что тебя и так бы призвали. Верно? Согласен?– Лео раздраженно ходил кругами по комнате.– Черт побери. Ладно, можешь мне не помогать. Пусть Элдрич и его проксы делают что хотят, пусть завоевывают Солнечную систему или, еще хуже, всю Вселенную, начиная с нас.
Он остановился и с яростью посмотрел на Барни.
– Дай мне... дай мне подумать.
– Подожди, пока не примешь Чуинг-Зет. Сам увидишь. Это отравит нас всех, наш разум и тело,
– Я не смогу так быстро оказаться на Марсе, - сказал Барни.– Не говоря уже о том, что не смогу так быстро освоиться там настолько, чтобы покупать Чуинг-Зет у торговца.
– Я знаю, - твердо сказал Лео.– Однако ему не удастся так быстро меня уничтожить. Это займет недели, может быть, даже месяцы. А к этому времени у нас будет некто, кто докажет в суде, что Чуинг-Зет вреден для здоровья. Я знаю, что это кажется невозможным, но...
– Свяжись со мной, когда я буду уже на Марсе, - сказал Барни.– В своем бараке.
– Я сделаю это! Сделаю!– крикнул Лео, а потом вполголоса добавил:- И у тебя будет оправдание.
– Не понял?
– Ничего особенного, Барни.
– Все-таки объясни. Лео пожал плечами.
– Черт возьми, я знаю, во что ты вляпался. Рони получила твое место. Ты был прав. И я следил за тобой; я знаю, что ты сразу же помчался к своей бывшей жене. Ты все еще ее любишь, а она не хочет с тобой лететь, верно? Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я хорошо знаю, почему ты не появился, чтобы вытащить меня, когда я оказался в плену у Палмера. Ты всю жизнь стремился к тому, чтобы занять мое место, а теперь, когда все рухнуло, тебе придется начинать все заново. Жаль, но ты сам виноват. Ты просчитался. Как видишь, я не собираюсь уходить и никогда не собирался. Ты хороший работник, но только как консультант-прогностик, а не как начальник. На это тебя не хватит. Вспомни, как ты отклонил вазочки Ричарда Хнатта. Этим ты себя выдал, Барни. Мне очень жаль.
– Ладно, - помолчав, сказал Барни.– Может быть, ты прав.
– Ну вот, ты многое о себе узнал. И можешь начать все сначала, в Файнберг-Кресчент.– Лео похлопал его по спине.– Можешь стать начальником своего барака, творить, производить, или чем там еще занимаются в бараках. И ты будешь разведчиком Феликса Блау. Это очень важное дело.
– Я мог перейти к Элдричу, - сказал Барни.
– Да, но ты этого не сделал. Кого волнует, что ты мог сделать?
– Ты думаешь, я правильно поступил, согласившись добровольно?
– Парень, а что ты еще мог сделать?– тихо сказал Лео. На этот вопрос не было ответа. И оба об этом знали.
– Когда у тебя появится желание пожалеть о своей судьбе, - сказал Лео, вспомни об одном: Палмер Элдрич хочет меня убить... Я в значительно худшем положении, чем ты.
– Догадываюсь.
Это была правда, и Барни понял еще кое-что. Как только он подаст жалобу на Палмера Элдрича,
Подобная возможность его вовсе не радовала.
Ночью он уже был на борту транспортного корабля ООН, летящего на Марс. В кресле рядом с ним сидела симпатичная, испуганная, но отчаянно пытавшаяся сохранить спокойствие брюнетка с настолько правильными чертами лица, что она напоминала манекенщицу из журнала мод. Как только корабль вышел на орбиту, она сразу же представилась ему - изо всех сил пытаясь снять напряжение, она разговаривала с кем угодно и о чем угодно. Ее звали Энн Хоуторн. Она могла избежать призыва, как она сказала с легкой тоской, но не сделала этого. Она верила, что это ее патриотический долг.
– А как вы могли этого избежать?– с любопытством спросил Барни.
– Шумы в сердце, - сказала Энн.– И еще аритмия и судорожная тахикардия.
– А как насчет сужения предсердий и желудочков, тахикардии предсердий, фибрилляции и ночных судорог?– спросил Барни, который в свое время безрезультатно искал у себя эти симптомы.
– Я могла предъявить документы из больниц, заверенные врачами и страховой компанией.– Она смерила его взглядом и с интересом добавила: - Похоже, что вы могли отвертеться, мистер Пайерсон.
– Майерсон. Я явился добровольно, мисс Хоуторн. "Я не мог отвертеться, по крайней мере надолго", - / подумал он.
– Люди в колониях очень религиозны. Во всяком случае, я так слышала. Какой вы веры, мистер Майерсон?
– Гм, - пробормотал он, сбитый с толку.
– Думаю, что вы должны это решить, прежде чем мы там окажемся. Они спрашивают об этом и ожидают, что мы будем участвовать в обрядах. Главным образом речь идет об этом наркотике... ну, вы знаете, Кэн-Ди. Благодаря ему многие обратились к какой-либо из признанных религий... Хотя большинство колонистов испытывают от самого наркотика достаточный религиозный экстаз. У меня родственники на Марсе. Они мне пишут, так что я об этом знаю. Я лечу в Файнберг-Кресчент, а вы?
"Я по течению", - подумал Барни.
– Туда же, - вслух сказал он.
– Может быть, мы окажемся в одном и том же бараке, - сказала Энн Хоуторн с задумчивым выражением на красивом лице.– Я принадлежу к реформаторской ветви Ново-Американской Церкви, Неохристианской Церкви Соединенных Штатов и Канады. Наши традиции уходят далеко в прошлое: в 300 году у наших прадедов были епископы, которые входили в состав синода во Франции. Мы откололись от других церквей не так поздно, как принято думать. Так что, как видите, у нас апостольское происхождение.
Она улыбнулась ему серьезной и дружелюбной улыбкой.
– Я верю вам, - сказал Барни.– В самом деле. Что бы это ни значило.
– В Файнберг-Кресчент есть Ново-Американская Миссионерская Церковь, а значит, есть викарий, священник. Я надеюсь, что смогу причащаться по крайней мере раз в месяц. И исповедоваться два раза в год, как положено, как я это делала на Земле. Наша церковь признает многие таинства... вы приняли какое-либо из двух Великих Таинств, мистер Майерсон?
– Гм...-задумался Барни.