Стигма
Шрифт:
Она напоминала принцессу из готической сказки, но у нее не было томных глаз и в ней не чувствовалось беспомощности. Продолговатые кошачьи глаза темно-карего цвета с густыми черными ресницами смотрели на мир с вызовом. А губы… были одной из казней египетских. Пухлые, красные и чувственные до неприличия – скромная компенсация мужчинам за ее колючий и неуступчивый характер.
Ее красота не была утонченной, этакий неограненный алмаз.
В ней чувствовалось грубое, необузданное очарование.
Глядя на пантеру, не думаешь, что ей не хватает грации
Взгляд, который обязательно что-то в тебе испортит, разрушит что-то внутри тебя, заставит почувствовать вкус желчи, и с каждым днем ты будешь ненавидеть его все меньше и меньше. Она из тех, в чьих жилах вместо крови течет презрение.
«Думаешь, я тебя боюсь? Думаешь, ты король этого клуба? Слезай с трона. Я часто имела дело с такими придурками, как ты».
Потрясающая.
«Да пошел ты…»
Жесткая.
«Ты мне противен».
Склонная к мирному противостоянию.
Если ненависть – сила, то эта девушка – электрический разряд, бьющий прямо в мозг. От ее слов и модуляций голоса он вибрировал, метался между извращенным весельем и отвращением.
Когда ей было страшно, на лице проступала нерешительность, взгляд опускался в пол… В такие моменты они обе приходили в замешательство. Но потом она взрывалась от злости, и я задыхался от смеха, не мог сдержать хохот, которому просто необходимо было вырваться наружу, искажая мое лицо.
Она была дикой. Маленькой, задиристой и стервозной.
Она так похожа на маленькую уличную зверюшку. На бродячую кошку, которая своими тонкими коготками оставляет на тебе гнойные царапины.
На ее лице читалось неблагополучие. И неудивительно, что мужчины, наблюдая за ней тайком, истекали слюной, когда она проходила мимо них с отвращением в глазах, которое делало ее еще более притягательной. Длинные волосы до бедер, соблазнительные губы… Казалось, ее красота пробилась к свету из страшного мрака, она была похожа на цветок, расколовший землю.
Я кое-что знал о цветах среди руин.
Их шелест в уголках моей совести был пожизненным наказанием. Я сжимал их между побелевшими костяшками пальцев и платил за это каждым чертовым вдохом.
И я напомнил себе, что на этой планете нет ни одной вещи, которую стоило бы защищать и которую в итоге у меня не отобрали бы. Жизнь – гонка по тому кругу ада, который уготован тебе с самого начала, и надо это принять, а значит, положить ноги на приборную панель, выкурить сигарету и за неимением лучшего насладиться видом.
Мир давит и корежит тебя независимо от того, добрый ты или гребаный сукин сын, хотя ясно, у кого в конечном итоге больше шансов выжить.
Лучше, конечно, относиться ко вторым.
Я всю жизнь избавлялся от своих слабостей, откусывая их и проглатывая со жгучим ощущением, словно глоток абсента.
Не было ничего, что могло меня тронуть,
По крайней мере, до тех пор, пока однажды вечером не увидел эту маленькую стерву в коридоре дома, где я жил.
Она вставила ключ и открыла дверь соседней квартиры, а я ошарашенно смотрел на нее издалека.
– Что, черт возьми, ты сделала?
В моем голосе звучал чистый, беспримесный гнев. В тусклом свете кабинета Зора сидела за столом и не поднимала глаз от своих бумаг, словно отлично понимала, какую несусветную глупость совершила.
– Ты велел найти ей жилье.
– И ты поселила ее у меня под боком?
– Там была свободная квартира. Хорошее место, тихий район…
– Если она узнает…
– Что? Что у тебя есть сердце?
Бумаги и лампу снесло со стола. Пепельница разбилась на тысячу осколков, дав выход кипевшему во мне гневу. В висках стучало, челюсть болела от напряжения, а ненависть высосала из меня весь кислород.
Зора не дрогнула ни единым мускулом. Лишь неподвижно смотрела на раскиданные бумаги и осколки на полу; затем, моргнув, снова подняла на меня глаза.
– Я не хочу, чтобы она жила рядом со мной! – Рык душил меня, как будто присутствие этой девушки в моей жизни для меня нож у горла. – Я попросил найти ей жилье, а не навязывать мне ее в соседки!
– Навязывать? – Зора подняла бровь, невозмутимая, как сфинкс. – А может, ты боишься, что не сможешь выкинуть ее из головы?
В висках застучало сильнее. Я сжал кулаки, но, несмотря на звериную ярость, вспыхнувшую в моих зрачках, эта женщина-скала не отвела взгляд.
– Я же вижу, как ты на нее смотришь. Иногда кажется, будто ты боишься даже взглянуть на нее, – прошептала она, словно видела меня насквозь. – Мне думается, что… ты без нее уже не можешь обойтись.
Я почувствовал тошноту. Отвращение было таким сильным, что даже в голове помутилось. И я вдруг снова увидел два зеленых глаза, снова встретил взгляд, который пронзил мое сердце, словно пуля.
– Она напоминает тебе ее.
– Не играй со мной, Зора, – прошипел я, стиснув зубы и понизив голос до зловещего рычания. – Не смей!
– Мирея не Коралин, Андрас. – Она произнесла ее имя, и мой желудок смялся, как окурок. – Хотя первое, что я подметила, когда ее увидела, – тот же самый отчаянный блеск в глазах. Между ними есть сходство, да. И длинные черные волосы, и бледная кожа, и тонкое лицо, и жажда спасения, и жажда жизни, которая чувствуется в них обеих… В общем, я тебя понимаю. – Зора положила длинный мундштук на стол. – Но я поселила ее там не из-за тебя. Сейчас рынок недвижимости – настоящее поле битвы, и эта квартира оказалась единственным подходящим вариантом. Я старалась подобрать квартиру, которая находится не слишком далеко от клуба, не стоит кучу денег и расположена в безопасном районе. Джилл назначил за нее приемлемую цену. И он один из немногих придурков в этом городе, кому все еще можно доверять.