Стигма
Шрифт:
– Только девушка с такими наивными глазами, как у тебя, может путать эти два понятия.
– Но это одно и то же. – Она шагнула вперед, взгляд горел решимостью. – Пожалуйста, выслушай меня… Я даже не узнала бы о тебе, если бы не случайно услышанный телефонный разговор. «Я не хочу, чтобы в ней был упомянут мой сын», – он обсуждал статью перед публикацией. И вот тогда я поняла, что, возможно, ты мог бы…
– Мог бы что?
Он давил на нее едким, глухим голосом, медленно приближаясь. Этот разговор, от которого разрывались вены, ему страшно надоел. Когда
– О чем ты вообще думаешь, девочка с милым личиком? Ты заявляешься сюда с младенцем на руках, как из какой-то чертовой сказки. Чего именно ты от меня хочешь? Что ты от меня скрываешь? – Он возвышался над ней и наблюдал, как она дрожит, не в силах скрыть свой страх. – А ты не думала, что я могу быть таким, как он? Ты понятия не имеешь, к кому пришла, ты меня не знаешь!
Она посмотрела на него смиренно и, возможно, немного печально. Она знала, что была глупой, безрассудной и подчинялась инстинктам, как животное. Такие импульсивные поступки, как сегодняшний, конечно же, совершаются из страха. Он тоже ничего о ней не знал, но она промолчала, только сглотнула и опустила взгляд, позволяя его эмоциям выплеснуться наружу.
Когда она его увидела, когда встретилась с этими знакомыми глазами, она испугалась, что столкнулась с тем же человеком, от которого пыталась убежать, только молодым. Но если он презирал своего сына до такой степени, что хотел стереть его из памяти, если отвергал его, как некое чужеродное существо, это должно что-то значить.
– Если бы ты был как он, разве ты взял бы фамилию матери?
Андрас посмотрел на нее сверху вниз, в его ледяных радужках мерцало мрачное спокойствие, и лицо едва дрогнуло, когда он сердитым голосом прошептал:
– Хватит!
Он приблизился к ней и поволок. С силой схватил ее за локоть и толкнул к двери.
– Уходи!
– Подожди! Прошу тебя!
– Я не хочу иметь ничего общего с его дерьмовым миром. Ясно?
Он грубо отпустил ее руку, его резкий голос ее пугал.
– У него нет сына, а у меня нет отца. Мы не существуем друг для друга.
Зеленые глаза, наполненные молчаливым пониманием, смотрели на него. Немного опечаленные, немного испуганные, они вмещали в себя все чувства. Девушка сдерживалась, стараясь не расплакаться, чтобы не разозлить его еще больше.
– Вот почему я здесь, – попыталась она объяснить примирительным тоном, не имея других средств убеждения. – Он будет искать меня у друзей и знакомых, а здесь – никогда. Даже не подумает, потому что, с его точки зрения, это последнее место на Земле, где я могла бы укрыться.
Он предал забвению сына, который очень сильно на него похож. Отвергал его, избегал, не подпускал к себе на пушечный выстрел, так что она даже начала завидовать Андрасу: хотелось бы оказаться на его месте.
Почему он вычеркнул сына из своей жизни? Она не знала.
Но если этот парень умел быть невидимым, умудрился превратиться в ничто в глазах человека, который всегда видит все, ей нужно было его найти.
– Что он с тобой сделал?
Коралин
– Почему ты не обратилась в полицию? – спросил он и тут же об этом пожалел: одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, о чем она думала.
Тот человек был неприкосновенным. Имел столько связей и привилегий, что он спокойно обходился без телохранителей, а тот факт, что в кресле заместителя начальника полиции сидел Брендан Крейг, один из его давних друзей и однокурсник по Университету Темпл, говорил о том, что надеяться на удачу не приходилось. Будучи полицейским агентом, Брендан едва не лишился своей формы из-за обвинения в коррупции, но расследование загадочным образом прекратилось. Он не только вышел сухим из воды, но и занял солидную должность. По совпадению всего за несколько месяцев до этого отец вышел из городского совета, чтобы заняться политической карьерой.
Этот государственный муж был тем, кто заправлял незаконной торговлей влиянием, от которой, как он утверждал, он хотел очистить город.
– Твой отец еще не знает, что я сбежала. Я бросила там маму одну… – Голос звучал хрипло, в глазах стояли слезы. – Он уехал проводить выборную кампанию, я даже не знаю, когда он вернется.
После ее слов наступила долгая тишина, во время которой они стояли и смотрели друг на друга.
– Почему я должен тебе помогать? – спросил он наконец.
Она продолжала смотреть ему в глаза, выискивая в них проблеск надежды.
– Ради нее, потому что эта маленькая девочка – дочь моей матери и твоего отца. Эта малышка… твоя сестра, Андрас, и моя тоже.
Газеты с радостью опубликовали бы в колонках светской хроники новость о беременности Беренис Таунилл, если бы не то обстоятельство, что она жила за пределами Филадельфии, недалеко от парка Роуз-Три, и выходила из своего огромного особняка так редко, что единственным признаком ее тихого присутствия стала припаркованная машина с тонированными стеклами. Она была очень скрытной женщиной и состоятельной; ее прежний муж, известный инженер-строитель, погиб в железнодорожной катастрофе. Никто не мог подумать, что в возрасте сорока четырех лет Беренис Таунилл родит девочку, хотя ее редкие появления на публике порождали немало сплетен. Именно поэтому Коралин сделала все, чтобы защитить свою чувствительную мать от атак желтой прессы, стремившейся выставить напоказ любые подробности ее личной жизни, словно трофеи.
Андрас разрешил ей остаться.
Хотя его голубые глаза смотрели на Коралин с ледяным недоверием, а договоренность была лишь временной, он ее не прогонял.
Она боялась того дня, когда в газетах появится новость об ее исчезновении и тот человек объявит, что она забрала с собой его младшую дочь, рожденную в браке с Беренис.
Выходить на улицу, конечно, небезопасно. Она не знала, как далеко муж матери зайдет в своих поисках, какие силы для этого задействует. Она оставалась в квартире, встречая Андраса, когда он поздно ночью возвращался домой.