Стервятник
Шрифт:
– Ты провалилась в канализационный люк.
«Ого-го! Это чудо, что ты осталась жива, Саша!» – я снова взглянула на белоснежный предмет в его руке.
– Ой, а это тебе… он также прекрасен, как и ты. Нет. Ты прекраснее, – он подошел ближе и робко протянул мне нежный цветок.
– Спасибо большое, эммм… как тебя зовут?
Я взяла в руки колючее ароматное растение и положила рядом с подушкой, а черный плащ стоял и улыбался моему движению.
– Меня зовут Элай, – прозвучало приторно сладкое имя для смазливого красавчика, который так неумело пытался быть романтичным.
Внезапно
– Так можно тебе позвонить?
– У меня нет телефона.
– Серьезно? – усмехнулся Элай, а я обижено буркнула.
– Серьезно! Я утопила его вместе с документами в одной канализации, знаешь ли?
На этих словах, дерзко выплюнутых в привлекательного истукана, стоящего над моей душой, он унесся прочь.
«Эх… не выдержало сердечко. Ох, Саша, не быть тебе замужем с твоим дерьмовым характером!»
Я уже укладывалась вздремнуть перед процедурами, смотря на белый нежный цветок и легко ему улыбаясь, когда в палату без стука ворвался Элай с небольшой коробкой в руках.
– Вот. Я забил туда свой номер.
«Шустро… а парень, кажется, напористый.» – мне нравилась такая настойчивость, но я отрицательно помотала головой.
– Я не могу это взять.
– Пожалуйста, позволь мне искупить свою вину хоть как-то… и я хочу поддерживать с тобой связь, если ты не против, – сейчас он был более уверенным, и даже сексуальным, когда он приподнял уголок своих мягких губ.
– Ладно… это будет твоим наказанием, – не менее лукаво проговорила я, и парень расцвел.
– Вот и чудесно. Мне нужно вернуться на работу. А вечером я тебе напишу.
– Ну попробуй… – ухмыльнулась я в удаляющуюся широкую спину в темно-сером пальто.
Глава 4. Выписка
Кристиан.
Солнце слепило меня сквозь колышущиеся на сквозняке жалюзи во всю длину практически панорамного окна. Я лежал с закрытыми глазами на огромной кровати в своей квартире в центре Чикаго и грезил о белокурой пациентке с глазами цвета спелой сочной вишни, особенно о ее округлых и мягких бедрах, так туго обтянутых коротким больничным халатиком… о гладких, ровных и стройных, просто умопомрачительных ножках, которые я бы с большим удовольствием раздвинул бы… и…
Тот факт, что она вчера была без трусиков, просто меня извел и накалил добела мою изнывающую плоть прямо во время осмотра ее… конечностей.
«Полегче, Крис. Просто давно не было. Заработался.»
Я распахнул глаза, когда вода в душевой выключилась, и дверь в ванную распахнулась. В комнату вплыла вчерашняя интрижка в моей рубашке.
«Вообще охренела, ненавижу, когда эти шкуры так делают.» – мои кулаки непроизвольно сжались, а мымра проскрипела.
– Доброе утро, доктор Дэвис. Как вам спалось?
Эта сучка прервала мои мысли о прекрасном, и сегодня я даже не попытался быть хоть чуточку вежливым… хотя я никогда не пытался. Поэтому я сразу взял корову за рога.
– Напомни-ка имя?
– А?! – распахнула
«Ну почему всегда такое лицо? Ну плохая память на имена, ну что такого-то?» – едва не заржал я, и продолжил свое истязание с довольнейшей рожей.
– Значит амнезия, не мой профиль… так… давай угадаю. Идина?
– Нет!
Губастое недоразумение и скрещивало тощие ручонки на мясистой груди и злилось, а я веселился. Я обожал моменты утренних прощаний с этими использованными стельками. Вечером я был галантным обольстителем, ночью страстным любовником, а на утро настоящим говнюком, навсегда отбивая желания повторной встречи или даже звонка.
– Ты не поняла? Я говорю: Иди-на… хер отсюда.
– Ты просто козел! – запищала пигалица.
«О, нет… я – ублюдок! Я – стервятник!»
Нелепое прозвище, прикрепившееся ко мне еще со старшей школы, потому что трахал все, что движется, бросался на всякую падаль, вновь и вновь затаскивая в свою постель шлюшек разных мастей.
«Не больше одного раза с одной. Одна ночь и до свидания.» – я облизнулся чертовски довольный собой, но обнаружил непроходимую тупицу, все еще стоящую на месте.
– Ты еще здесь? Давай шевели костылями! – достаточно грубо даже для себя и чересчур раздражительно дал я девке ускорения и мысленный подзатыльник.
«Саша… что за имя такое дурацкое…»
Я никогда не запоминал имен случайных телок, проходящих мимо моей постели или моего отделения, но сейчас почему-то образ кареглазой русоволосой девушки мелькал у меня перед глазами.
Я не знаю, почему она подписалась на мою авантюру, почему скрывает, кто такая. Но даже меньше, чем через месяц я вскрою эту бутылочку.
*********************************
Саша.
Наступил вечер, а доктор Дэвис так и не появился.
– Кристиан… – я негромко словно позвала его, и мое дыхание участилось…
Моя рука нырнула под одеяло, а ноги согнулись в коленях, раскрываясь навстречу моей скользящей между ними кисти.
– Ммм… доктор Дэвис…
Я закрыла глаза и, представляя горячего широкоплечего травматолога, выдохнула с тихим стоном, опуская теплую ладонь на набухающий бугорок, неспеша поглаживая его. Вспоминая точные жесткие сжимающие прикосновения и ярко-зеленые глаза с огоньком, я закусила губу, проникая пальцами в себя. Промокая их, вернулась обратно и увеличила скорость вращений. Низ живота тянуло сладкой истомой, а под моими движениями разгоралось настоящее пламя, перерастающее в лихорадочную агонию при мысли, что на месте моих подушечек мог бы быть такой лакомый кусочек.
– Ах…
Выгибая спину навстречу колющим ощущениям и сжимая бедра в экстазе, я абсолютно довольная завалилась на бочок все еще мягко поглаживая каменный пульсирующий центр.
– Ммм… – я тихо постанывала, когда в палату открылась дверь, и я ощутила спиной мягкую поступь, которую узнала бы из миллиона шагов. Ко мне вошел никто иной, а доктор Дэвис.
Я замерла, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, будто он поймал меня за руку за чем-то постыдным, застукал с поличным в грязных мыслях о нем. Рядом со мной медленно опустился его силуэт.