Стертая
Шрифт:
— На него даже девчонки-шестиклассницы западают. Не замечала, правда, чтобы хоть одна чего-то добилась.
Я пожимаю плечами.
— По-моему, ему и Тори хватает.
— Сомневаюсь, она — не его тип.
— Почему это? Она шикарная. — Она и впрямь была шикарная, особенно когда улыбалась. Хорошенькая, пропорциональная фигурка. Длинные, темные струящиеся волосы. Тори могла бы стать моделью, если бы эта профессия не значилась среди запрещенных для Зачищенных.
— Потому. Я просто знаю. Она злая и испорченная, а он милый. Это же очевидно.
— Если и так,
Эми смеется.
— Ну, тогда она просто дурочка. Но рано или поздно и у нее глаза откроются.
Эми выключает свет и скоро засыпает. Немного погодя я слышу, как кто-то скребется в дверь, и открываю. Себастиан мяукает и запрыгивает на мою кровать. Если не считать его, в доме темно и тихо.
Сон не идет. Слишком много впечатлений, слишком многое нужно обдумать. Все такое сложное, с виду — одно, заглянешь внутрь — другое. Эми понимает маму так, как не понимаю я, но она точно ошибается насчет Бена и Тори. Хотя я и хотела бы, чтобы она была права.
ГЛАВА 12
Оказывается, Тейм-шоу — предприятие масштабное. Когда мы втроем — мама, Эми и я — после долгих разъездов и стояний в пробках на путаных сельских дорогах, вьющихся между фермами и полями, добираемся наконец до места, то попадаем еще и в длиннющую очередь желающих оказаться внутри. Настроение у всех приподнятое, все оживленно болтают, толкаются и понемногу продвигаются ближе к входу. Но дальше, в накрывающей вход палатке, полная тишина.
Зрителям нужно проходить через калитку безопасности. Мама взирает на нее с удивлением.
— В прошлом году такого не было, — говорит она, понизив голос.
Но примолкли зрители не из-за калитки. Рядом с ней, по другую сторону, стоят несколько сурового вида неулыбчивых мужчин. Цепкие взгляды скользят по толпе. Никто не смотрит на них, каждый старается отвернуться и смотреть куда-то еще, но такая избирательность только подчеркивает значимость этого места.
По пути сюда мама уже объяснила, что выставка Тейм-шоу появилась столетия назад, но потом начала терять популярность вместе с упадком сельского хозяйства в начале XXI века и в конце концов закрылась. Затем, по прошествии нескольких десятилетий, когда Центральная Коалиция взяла курс на самообеспечение и аграрное развитие, сельские выставки были восстановлены. Теперь Тейм-шоу — самое большое из всех имеющихся. Больше даже, чем было когда-либо в своей истории.
Очередь снова растягивается — через калитку пропускают по одному. Нас с Эми, с нашими «Лево», разумеется, отводят в сторонку, поближе к мужчинам в серых костюмах, и сканируют с ног до головы.
Бояться, что меня с кем-то или чем-то идентифицируют, нет никаких причин, и тем не менее руки начинают дрожать. Наконец с процедурой закончено. Эми берет меня за руку и едва ли не тащит за собой к тому месту, где нас ждет мама.
— Что с тобой? Ты вся белая.
Я пожимаю плечами и смотрю на «Лево»: чуть ниже 4.6, но держится стабильно. Помогло, что я вовремя вспомнила про визуализацию: зеленые деревья голубое небо белые облака зеленые деревья
Входим. Мама смотрит на меня с прищуром.
— Зрителей много. На тебя такая толпа не давит? — спрашивает она и обнимает за плечи.
— Все в порядке, — отвечаю я и нисколько не кривлю душой: между ними двумя — Эми с одной стороны и мамой с другой — я и впрямь чувствую себя хорошо и даже не помню, что вывело меня из себя.
Вокруг шум и гам, повсюду люди и животные. В воздухе густые запахи. Я держусь поближе к маме и не спешу за Эми, когда сестра убегает с подругами.
Везде, куда ни глянь, бесконечные выставки, представления и состязания: овощи, фрукты и сладкая выпечка; инструменты и резные поделки из дерева; в загонах — всевозможный домашний скот. Мама знает едва ли не каждого и постоянно останавливается переброситься с кем-нибудь парой фраз.
— Кайла! Пришла все-таки! — слышится голос у нас за спиной.
Мы оборачиваемся — Бен и Тори. Он тепло улыбается мне, но вокруг его руки обвилась ее рука. Мой, заявляет она этим жестом, и возражений с его стороны не видно.
Мама тоже улыбается.
— Неужто Бен? Давненько тебя не видела. Наверно, с тех самых пор, как Эми перестала ходить в Группу. А ты вырос!
— Да, миссис Дэвис.
— Хорошо, что я тебя встретила. — Мама машет кому-то рукой. — Присмотришь за Кайлой? А я выпью чего-нибудь со знакомой.
Я краснею от смущения. Ну вот, опять мне требуется нянька.
— Конечно, — соглашается Бен. — Мы как раз собирались на Овечье шоу, не хотите?
Тори закатывает глаза.
— Вот радости-то. Его рекламируют как Мисс Мира среди овец. Я уже сгораю от нетерпения.
Мама вскидывает бровь.
— Вам не помешает, юная леди, быть поосторожнее сегодня со словами, — говорит она так тихо, что ее слова едва слышны в окружающем нас шуме и гаме. А уже в следующий момент мама исчезает вместе со своей знакомой.
На какое-то время Тори застывает с отвисшей челюстью.
— Эй, кем эта женщина себя возомнила? — вопрошает она громко и сердито, не обращая внимания на предостерегающее шипение Бена.
— Если не знаете, юная леди, я вам подскажу, — говорит стоящий позади нас мужчина, слышавший, должно быть, весь разговор до единого слова. — Это Сандра Армстронг-Дэвис.
— И что? — подбоченивается Тори.
— Дочь Уильяма Адама М. Армстронга.
До Тори, похоже, начинает доходить, но я так и остаюсь в полном неведении и, когда мы отходим подальше, спрашиваю:
— А что он имел в виду?
— Так ты даже не знаешь, кто твоя мать? — Тори недоверчиво смотрит на меня.
Я поворачиваюсь к Бену.
— Она — дочь Уэма, того самого, который безжалостно разгромил банды в 2020-х. Потом он был начальником лордеров, пока его не взорвали террористы.
— Я думала, ее родители погибли в автомобильной аварии...
Тори смеется.
— Так оно и было, если назвать подрыв машины автомобильной аварией.
— Ты в порядке? — спрашивает Бен и берет меня за руку другой рукой. — Это все дела давние. Я подумал, тебе стоит знать.