Степные хищники
Шрифт:
Утром 7 февраля Вакулин оставил Камышин и весь день занимался вербовкой добровольцев в слободе Николаевской. Здесь ему повезло. В дореволюционное время слобода Николаевская славилась своими базарами и ярмарками. Из степи везли сюда зерно, кожи, мясо, масло, шерсть, гнали табуны скота, с верховьев Волги сплавляли лес, металлоизделия, промтовары, мануфактуру. Сотни местных перекупщиков кормились торговлей и, очутившись при Советской власти не у дел, мечтали о возвращении старых порядков.
Из
Пока банда топталась между Камышином и Палласовкой, командование Заволжским военным округом успело создать сильный заслон по течению реки Еруслан и занять воинскими частями ряд железнодорожных станций от Красного Кута до Кайсацкой, то есть закрыло банде пути на северо-запад, на север и на северо-восток. Свободным оставался ход на юг в малолюдные астраханские степи, но банде там делать было нечего, — ее привлекали населенные места, богатые продовольствием.
Первая встреча вакулинцев с преграждавшими им путь частями Красной Армии произошла на хуторах западнее Палласовки. Стоявшие там подразделения 28-й стрелковой бригады встретили бандитов огнем и отбросили их вспять; на следующий день повторилось то же самое. Тогда вакулинцы двинулись на юг и, перевалив близ станции Кайсацкой железную дорогу, неожиданно повернули на северо-восток к Новоузенску. Это был ловкий маневр: благодаря ему оставался в стороне заслон по реке Еруслану, обрекались на бездействие гарнизоны на железнодорожных станциях и получался значительный выигрыш во времени. Только благодаря наличию в этом районе железных дорог удалось быстро восстановить положение и снова окружить бандитские части в треугольнике Палласовка — Красный Кут — Новоузенск…
В Александровом Гае приведенный Щегловым эскадрон влился в 26-й кавдивизион ВНУС. В предвидении близких операций настроение у Щеглова несколько улучшилось. Кроме того, зуб уже не болел, и можно было безбоязненно есть, дышать, разговаривать. Если бы еще узнать, что заставило Устю сломать любовь, счастье! «Может быть, все же проклятая загадка объяснится? Адрес свой я оставил, и в случае, если она вернется в Гуменный, то напишет. А почему бы ей сейчас не написать? Все они такие — скрытные, с недоступной душой, с. запертыми на замок мыслями. Вон идет ясноглазая, ласковая, хорошенькая, а узнаешь поближе, — не обрадуешься», — рассуждал сам с собою Щеглов, возвращаясь из штаба дивизиона в эскадрон. Во взводах он распорядился:
— Проверьте-ка седловку и вьюки. Не сегодня-завтра выступать.
— На Вакулина? — спросил Кондрашев.
— Да.
Комвзвод ожесточенно скреб затылок:
— У меня такой вопрос: что, если подослать к Вакулину решительного человека и угробить, без всякого боя, без большой крови то есть? А? Ведь этак проще. А человек бы такой
— Ты думаешь, что всё дело в одном Вакулине?
— А в ком же? Право слово! Без него банда непременно разбежится, как овцы без пастуха.
Щеглов засмеялся:
— Чудак ты, Константин! На место Вакулина сейчас же другой найдется, потому что бандитизм порождается не желанием одного человека, а волею некоторых слоев населения, главным образом кулачества.
— А я думал… — не докончив фразы, Кондрашев покрутил головой.
В ту же ночь Щеглова вызвали в штаб.
— Вакулинская разведка появилась верстах в сорока от Алгая, — сказал командир дивизиона и поставил задачу.
Глава четвертая
РАЗВЕДКА
В глухие предутренние часы зимней ночи недвижим, беззвучен спящий городок. Ни блеснет огонек, ни потянет дымком из рано затопленной печи. Все спят в такую рань.
Но утро близится. Вот где-то в центре Александрова Гая тявкнула собака, ей отозвалась другая, потом сразу несколько. В собачью разноголосицу вплелось звонкое кукареканье.
Эскадрон Щеглова выступил из городка как раз в эту глухую пору. Рассвет застиг колонну уже далеко за городом. Он подкрался неожиданно: воздух сделался мутным, как молочные ополоски, и из этой жидкой белеси то появлялись, то исчезали бесформенными темными пятнами кусты, стога сена, ометы.
Щеглов выслал головной дозор, — чем черт не шутит, бандитам пути не заказаны, на них можно нарваться там, где не ждешь. Следовало бы выслать и боковые, но по глубокому снегу лошади не пройдут. Вообще в зимнюю пору кавалерия может маневрировать лишь по дорогам и, как правило, противники встречаются лоб в лоб. А хорошо бы незамеченным оказаться сбоку и из засады чесануть пулеметным и винтовочным огнем, заставить барахтаться и вязнуть в снегу, нагнать панику и разгромить врага вдребезги! Но столько же, если не больше, шансов самому оказаться в таком положении, — палка о двух концах.
Все прозрачней становился воздух, и все длиннее вытягивалась колонна. Сразу за Щегловым едет, как влитый в седло, Тополев. Он не шелохнется. На бровях, бороде, ресницах крошечные кристаллики инея, и от этого Иван Иванович похож на елочного деда-мороза. За Тополевым парами кавалеристы — обветренные, суровые лица, заиндевевшие конские морды, изо ртов, из ноздрей валит пар. За плечами колышатся винтовки, тускло поблескивают медные головки шашек.
Щеглов обернулся, поднял руку — внимание:
— Рысью ма-арш!
Встречный ветер щиплет щеки, нос, режет глаза. Слезинки смораживают ресницы. По степи стелется морозная, легкая дымка.
— Товарищ Тополев, в этой деревне, — показал Щеглов на завидневшуюся впереди деревушку, — сделаем привал, а ты со взводом езжай дальше версты на две. Но будь осторожен: банда где-то поблизости.
В деревушку въезжали настороже, косились на переулки, на изгороди, на все места, которые нельзя было видеть насквозь. Однако местные жители единодушно утверждали, что за последнюю неделю вооруженных людей в их селе не было и вообще из чужих никто не заезжал.