Степной орёл

Мелета Андрей Викторович

– Добре, старики.
– Согласно кивнул атаман и зычно гаркнул.
– Хдэ Пёрышко?!

– Да тута я! Тута! Не шуми!
– лениво позёвывая, откуда-то из ниоткуда возник краснощёкий чернобровый молодой писарь в монашеской рясе, с заткнутым за кушак длинным кинжалом и с увесистой холщёвой торбой на плече.

– Щас цих скоморохов до сотен припишем.
– Скомандовал ему атаман.

Писарь привычно уселся на маленькую низенькую скамеечку за импровизированный стол в виде большого барабана, достал из торбы толстую прошитую тетрадь с пергаментными листами, чернильницу и гусиное перо:

–

Слухаю тобе, батько! Я весь всецело готовый к внимательной трудовой работе.

– Добре, Пёрышко. Грамотей ты наш. Тоди зачнём.
– Довольно крякнул атаман и вкрадчивым голосом обратился к первому слева "скомороху".
– Ты, мил человек, чьих будешь?

– Онуфрий я.
– Набычившись, ответил тот.
– Иванов сын. Христианин веры Византийской. Землепашец.

– Суровый, однако. Сурьёзный такой.
– Цокнул языком атаман и скомандовал.
– А ну-ка, встань.

Онуфрий поднялся с колен.

– Здоровый бугай.
– Оценил его внешний вид атаман.
– Пёрышко, приписуй Онуфрия в пушкари до Боженко Огнепального. Тому такие бугаи сгодятся. Будэ пушки ворочать.

– Слухаю.
– Послушно заскрипело гусиное перо по пергаменту.

– Мил человек, а ты чьих будешь?
– обратился атаман ко второму "скомороху".

– Добрыня я.
– Ответил тот.
– Сидоров сын. Землепашец... тягловый. Крещёный.

– Цього к сотне Аспида приписуй.
– Скомандовал писарю атаман.

– Слухаю.
– Расторопно забегало перо по пергаменту.

– Хто такый, мил человек?
– поинтересовался дальше атаман.

Ощутив внимательный колючий атаманский взгляд на себе, третий "скоморох" торопливо ответил:

– Алексий я. Крещёный. Пахарь тягловый.

– А шо у тебя рука перевязана?

– Стрела зацепила.

– Понятно. Цього к сотне Полубеса приписуй.
– Распорядился атаман.

– Запысав!
– бодро отрапортовал писарь.

– А це шо за лепное Божье Создание?
– упёрся сверлящими глазками атаман в четвёртого "скомороха"

– Емельян я.
– Ответило "лепное Божье Создание".
– Крещёный. Степанов сын. Плотник.

– Топором, значица, махать привычен?
– поинтересовался кто-то из казачьего круга.

– Да. Махал топором. Избы рубил.
– Закивал Емельян.

– Так! Пёрышко, цього "махача" в сотню Лютого давай.
– Скомандовал писарю атаман.

– Запысав.
– Отозвался тот.

– А це ще одно молодое Божье Создание, ликом лепное, чьё?
– подошла очередь до последнего "скомороха".

– Афанасий я.
– Ответило "молодое Божье Создание, ликом лепное".
– Николаев сын. Боярский дворовый я. Христианин.

– Тоди хай цэ "лико лепное" послужит... "при дворе" сотника Бабая!
– ухмыльнулся атаман.

– Усё! Приписав!
– поставил победную закорючку в тетрадь довольный своими трудами писарь.
– О! Круглая цифирь! У Бабая опять полная сотня. Намедни до його крайними приписалы улусников Бурундайку та Урупку.

– Добре! Так! Браты казаки! С приблудными русами разобрались!
– определив судьбу "вольнодумных скоморохов", довольно потёр ладони атаман.
– Зараз переходим к другому вопросу. Из Сарая до нас посол пожаловал. Гутарит, што Великий Хан...

– Та вин ужо не такый

Вэлыкий!
– загалдели казаки.
– Щас на кожном бугре любой хан... мнит себя Вэлыким! Леший их разберёть хто там Вэлыкий!..

– Цыцте!
– приструнил "вольнодумцев" атаман и продолжил.
– Хан зовёт нас с собой в набег на Русь. Добычу сулит знатную. Достойную! А ежели мы не согласные, то просит не тревожить евонные возвертающиеся взад таборы с награбленной разной хурдой-мурдой. Откупной обещает. Ну, як порешим, казаки?

– А шо?! Могёть, погуляем?! Нам енто любо! Не впервой!
– молодцевато захарахорились казаки, которые помоложе.

– Ни-ни! Погодьте-погодьте. Трэба подуматы.
– Уклончиво зачесали затылки казачьи старейшины.
– Чем дальше набеги на Русь, тем бильше Орда теряет своих аскеров. Урусы зачалы шибко крепко биться. А нам тоже жалко своих молодых дурней-аскеров терять в набегах. Так урусы ще зачалы потихоньку укрепляты свои Засечные Линии в глубину.

– Посол ще сетует, зачем мы их разведчиков порубалы.
– Продолжил атаман.
– Мол, Хан недоволен. Обиделся. Осерчал.

– Дык заранее же ж надоть нас предупреждаты о набегах. Воны же в наш улус без спроса заскочили!
– справедливо заволновались казаки.
– Обиделся Хан! Якой ранимый! Одуванчик нежный! Га-га-га-га!

– Ханы улусные нас шакалами кличуть тай стервятниками!
– подлил масла в разгорающуюся полемику кто-то из присутствующих.

– А то мы не знаемо! Га-га-га-га!
– засмеялись казаки.

– Казак на добычу летить аки ангел на небо!
– выкрикнул из стариковского "сектора" Щукарь для оправдания казачьих деяний и "смягчения характеристики".

– Верно, дид!
– поддержали его присутствующие.

Тут раздался предупреждающий крик: "Посол сарайский идёт!" - казаки расступились и на середину круга, где до того "красовались" перепуганные ватажники и "выступал" дед Щукарь, вышел ханский посол в пёстром богатом нарядном шёлковом халате и в щедро расшитых разноцветным бисером ичигах.

Поклонившись атаману и стариковскому "сектору" посол воздел руки к небу:

– Станичники! Улусники! Великий Хан приглашает вас идти на Русь. Зачем вам думать, да?! Что в этом плохого? Я не понимаю вас. Добычу возьмёте! Погуляете! Вместе-то, всей Ордой, будет веселее, да! Все улусные ханы и беки со своими отрядами встали под бунчук Великого Хана и двинулись в набег. Ваши соплеменники с соседней речки тоже с нами идут. Они присоединятся к нам у самой Засечной Линии урусов.
– И чтобы "подогреть" казаков посол усилил восприятие, напомнив им Старину почти двухсотлетней давности.
– Ещё ваш атаман Плоскиня в "своё время" шибко хорошо помог Бату-хану! Помог ему по русским уделам пошарить! А у руссов и сейчас дружины малочисленные. Каждый удельный князь дальше своего удела знать ничего не желает. И это хорошо! Шибко хорошо! Это нам на руку! Нам только придётся "повозиться" на Засечной Линии. Русские богатыри - шибко сильные и смелые воины. Злые Дэвы! Шайтаны! Много наших аскеров всегда погибает сразу на Линии.
– И снова воздел руки к небу.
– Но их - Слава Небу!
– мало. Мы их всё равно задавим и ворвёмся на Русь! Чем нас больше - тем быстрее задавим. Присоединяйтесь, да!