Степная дорога
Шрифт:
– Пусть! – Алаха решительно схватила лук.
– Остановись, госпожа! Если мы умрем, то умрет и несчастная девушка.
Алаха прикусила губу, нехотя соглашаясь со своим невольником.
– Но мы все равно настигнем их, – прошептала она. – Мы истребим их до последнего человека.
Салих покачал головой.
– Ты благородна, госпожа моя, и любая несправедливость, любая жестокость больно ранит твое сердце. Но разве все венуты виновны перед Богами?
Алаха безмолвно кивнула. Даже теперь, бледная от гнева, с поджатыми
– Но ведь та девушка – она тоже из племени венутов, – напомнил Салих.
– Она теперь чужая им, – сказала Алаха упрямо. – Ее народ отказался от нее… Как твой – от тебя, а мой – от меня.
Она выговорила эти слова совсем просто, но заключенная в них горькая правда вдруг поразила Салиха в самое сердце. Он хорошо изведал на собственной шкуре, что такое – быть изгоем, не иметь родичей, не иметь богов своего очага. Никого, кто заступился бы за него перед чужими людьми и чужими Богами.
А теперь еще и Алаха…
Однако предаваться тягостным раздумьям было уже некогда.
Процессия скрылась вдали. Можно было спускаться и начинать поиски пещеры. Салих надеялся, что они сумеют обнаружить ее по свежей кладке.
Но все трое потратили немало времени, прежде чем обнаружили следы страшной усыпальницы для погребенной заживо. И то не столько по кладке – она была положена так искусно, что полностью скрывала могилу от постороннего взгляда, – а благодаря стражнику, выставленному неподалеку от места жертвоприношения.
Первым заметил его виллин. Безмолвно указал рукой. Алаха кивнула и положила на тетиву своего двойного лука длинную стрелу с тонким наконечником – охотничью. Боевых у нее не было.
Один неожиданный меткий выстрел – и воин в желтом шелковом халате, вооруженный кривым мечом, вскрикнув, схватился за правую руку и упал на бок.
Все трое выскочили из засады и побежали к раненому. Салих на ходу вытаскивал из ножен кинжал. Он знал, что раненого венута придется добить – придется в любом случае, иначе он выдаст своему племени освободивших девушку. А венуты, если судить по их страшному культу, который он считали культом Кугэдея, – люди безжалостные и мстительные. Они пойдут по следу и рано или поздно выследят "святотатцев". Салих предпочитал не думать о последствиях подобной встречи.
Первым добежал до венута виллин. Теперь тонкое лицо Крылатого было суровым и сосредоточенным. Он казался похожим на вестника небесных Богов, когда безмолвно кружил возле раненого, словно пытаясь прочесть его мысли или что-то увидеть его внутренним взором.
Стражник в желтом халате корчился на земле и изрыгал самые ужасные проклятия. Лучше бы Алахе их не слышать, подумал Салих. Даже его, каторжника, пробрало отвращение, когда он поприслушивался к речам, которые исторгали из уст раненого боль, ярость, бессилие.
Салих стремительно опустился возле него на колени и приложил лезвие к горлу раненого.
– Где
Мыча и дергая головой, стражник попытался вырваться. Салих безжалостно ударил его в бок.
– Где? – повторил он. – С тобой церемониться не будут!
Помолчав, венут снова разразился бранью. Салих еще раз ударил его. На этот раз он попал по раненой руке. Венут взвыл нечеловеческим голосом и, побелев, как сметана, откинул голову назад. Он потерял сознание.
Но ответа от него уже не требовалось. Виллин стоял у скальной стены, осторожно проводя по ней пальцами. Салих заметил, что руки у него слегка подрагивают.
Нашел! Услышал ли безмолвный призыв несчастной жертвы, почуял ли сгусток страха, оставшийся здесь? Салих предпочитал не думать о том, каким именно образом Крылатый господин обнаружил гробницу. Главное, она здесь.
Одним быстрым движением Салих перерезал венуту горло и отскочил, спасаясь от хлынувшей потоком крови.
Алаха задрожала от отвращения.
– Мой народ ненавидит кровь, – объяснила она, отворачиваясь и закрывая лицо руками. – Это нечистая смерть. Духи не примут мертвеца, запятнанного кровью.
– Смерть вообще не бывает чистой, – отозвался Салих угрюмо. – Идем, госпожа. Нам больше нечего делать возле этого человека.
– Его мертвая душа придет за тобой, – убежденно проговорила Алаха. – Ты выпустил на волю зло.
– Плевать мне на то, что я выпустил, – Салих уже начал терять терпение, – нужно посмотреть, как разбирается эта кладка.
Им пришлось работать до вечера. Раствор, которым венуты скрепили камни, уже начал застывать. Салих упросил Алаху не портить рук и не ломать ногтей. Девочка хмуро сидела в стороне, наблюдая за тем, как трудятся ее раб и Крылатый господин. Наконец Салих сдался.
– Господин, – обратился он к виллину, – у тебя симуран… Не знаю, как мне просить тебя, не знаю, вежливо ли это. Прости меня, если я оскорбил тебя.
Виллин улыбнулся.
Ободренный этой улыбкой, невольник Алахи сказал:
– Там, внутри Самоцветных гор, работают люди. Они разбивают каменную породу, добывая драгоценные камни… У них есть железные орудия… Ломы, кирки… Без таких орудий нам не освободить бедную девушку.
Крылатый молча пошел к своему симурану. Вскоре всадник и чудесный пес уже летели над горами. В лучах закатного солнца эта картина выглядела такой прекрасной, что Салих едва не разрыдался. Давно уже он не ощущал себя таким счастливым…
Виллин вернулся не один. С ним было несколько его соплеменников, таких же тонкокостных, изящных, легких. И таких же нежных и сострадательных. Но самое главное – он привез кирки! Где он добыл их? Побывал ли во глубинах ада, о которых волей-неволей вынужден был вспомнить Салих? Нашел ли там, где обиталище Крылатых? Об этом Салих так никогда и не узнал.