Степан Разин

Сахаров Андрей Николаевич

А по городу уже полетела молва о казацких бесчинствах, схватились жители за оружие. По всем улицам бегут, ищут казаков, наваливаются на них со всех сторон. Выскакивают казаки отовсюду — кто из лавки, кто из бани, кто со двора какого-нибудь и бегут к морю. А атамана нет, рубится атаман где-то на улицах города, тащат его полуживого за собой казаки, Сергей Кривой с товарищами. Вот наконец и дорога к стругам, но и там нет спасения. Отряд местных жителей напал на струги, персы сбрасывают пушки в воду, дырявят струги, хлещет вода, заливает еству, мочит казацкую рухлядишку.

Протрезвел Разин, собрал вокруг себя казаков, пошли казаки приступом на струги, еле отбили их, а из ворот города летит

уже к морю конница Будар-хана.

— Отчаливай!

— Братцы, братцы, куда же вы? — бегут казаки к стругам со всех сторон, тянут раненые в сторону моря руки.

— Отваливай! — кричит Кривой. — Не то все пропадем!

Казаки схватили Разина в охапку, бросили на дно струга прикрыли собой от пищальных выстрелов. Схватились гребцы за вёсла, и полетели струги в море. Приподнялся Разин над бортом и увидел, как хватают персы на берегу его товарищей, добивают в ярости пленных.

— Эх, — только и сказал атаман, — ну, поскитаемся мы с вами!

Четыреста казаков полегли под саблями в Реште. Разин потерял здесь все свои пушки, большую часть полона и пожитков. Весь так славно начатый поход шел прахом. Но казаки не укоряли Разина, никто из них не сказал атаману ни слова. Да и в чем было укорять его? Такая у них жизнь. Сегодия они гуляют по городкам и деревням, их сила, а завтра уже их гнут в три погибели, бьют и вешают. Редко какой поход кончался без больших потерь. А что до — атамана, так он все делал правильно. И какой добрый казак прошел бел мимо винного подвала, не попробовав вина всласть? В этот раз не удалось — в следующий раз удастся.

Казаки высадились на пустынном берегу вдалеке от Решта, быстро выставили дозоры, построили на холме укрепленный стан и стали приводить себя в порядок. Сотники начали пересчитывать людей, выяснять, кого недостает. Есаулы осматривали запасы пороха, свинца, пуль, ествы и питъя. Раненые кто как мог залечивали свои раны. Разина перевязали, положили в тени — пусть отдохнет, отлежится атаман. Дорога впереди трудная, ведь поход только-только начался.

Шел июль 1668 года, до осени еще было далеко…

Шах принял казацких посланников, милостиво допустил к себе близко, выслушал их челобитье, определил им двор для житья и дал поденный корм. Правда, за казаками установили строгий надзор, со двора не выпускали и ни с кем говорите не дозволяли.

Казаки просили шаховых советников всем войском донским во главе с атаманом Степаном Тимофеевичем Разиным уйти из-под руки великого государя и: служить его шахову величеству. Переговоры подвигались успешно. Шла речь уже о том, сколько землицы и где определит шах казацкому войску.

Как раз в это время: в Исфагань прибыл царский гонец Пальмар с грамотой от Алексея: Михайловича шаху Аббасу II. «Воров побивать», «пристани: им не давать» «учинить остерегание». Понял шах, что Разин ведет с ним игру, грабит его земли и просится в подданство. Не мог шах не уважить и просьбы своего брата — великого государя всея Руси, Принять у себя Войско Донское — это одно, а тать всяческая и воры, поднявшие руки на царских бояр и воевод, потакавшие во всем черни, — это совсем другое.

Круто повернулась судьба разинской станицы. В тот же час и главного гонца, и остальных посыльщиков заковали в кандалы. Шах дал приказ направить против казаков сильную армию во главе с Мехметом-пашой, полковнику Пальмару, хорошо знавшему корабельное дело, поручили построить пятьсот больших стругов специально для борьбы с казаками на море.

Шахская Персия и царская Россия заодно выступили против общего врага — бунтовщиков, черных людишек которые пытались перевернуть жизнь по-иному.

Долго идут вести из Исфагани на взморье. Не один день конного пути минует прежде, чем приходят шахские грамоты из

столицы в Решт, Дербент, Шемаху и другие прикаспийские города. Да и между самими городами на взморье ссылка плохая — горы, бездорожье, каждый городок живет в своей скорлупе, пока-пока узнает, что за ближним хребтом делается. На это и рассчитывал Разин, когда приводил свое войско в порядок на пустынном побережье. Снова приходилось ему придумывать разные хитроумные замыслы, советоваться с есаулами, строить заново весь поход. Но ни разу у него не мелькало и мысли, что из-за одного пустячного случая, из-за пьяной потасовки на карту была поставлена судьба всего войска. Что случилось, то случилось, на то она жизнь. Кто знает, что будет дальше? Он не воевода, не боярин, а казак и живет как казак. Он не хотел рассчитывать и загадывать везде и во всем, как не хотел рассчитывать и загадывать ни один добрый вольный казак. Хватит, целый год он готовил этот поход, молчал, таился, наказывал молчать своим товарищам. А теперь, когда он вышел на простор, пусть жизнь идет как идет. Тогда, и азовское сидение, тоже неизвестно зачем Михаил Самаренин, Корнило Яковлев, отец его Тимофей Разя и другие казаки Азов взяли, сколько добрых воинов уложили и псе затем, чтобы потом оставить город туркам, самим отдать его неприятелю. И никто на Дону не сказал о них плохо, не ткнул в них пальцем. Что случилось, то случилось. Они воевали как добрые казаки. И за то была им слава, И сейчас все они, его товарищи, рядом с ним — и Сергей Кривой, и Иван Черноярец, и поп Феодосий, и все, кто пробивался с ним на Волгу и Яик, дрался с ним за Яицкий городок, громил Безобразова, шел через пыль и зной по персидским землям. А это значит, что ничего не потеряно, что все еще впереди, будет и удача, и слава, и зипуны — все будет, шока рядом с тобой казаки и пока сам ты можешь держать в руках саблю. Первый раз жизнь бросила его оземь, и быстро поднялся атаман.

Разин спешил. Погромив по пути несколько небольших деревень, он не стал около них задерживаться. Степан снова рвался к городкам, но к таким, где еще не ждут его, не знают про то, что случилось в Реште.

На пути казаков лежал город Фарабат.

На этот раз Разин действовал осторожно. Крадучись, ночным временем подошли к Фарабату с моря казацкие струги, персидские скудные люди, которые перешли в казачество, разведали доподлинно, что в городе еще не слыхали ничего про казацкие налеты на побережье. Это и решило судьбу города. Разин решил применить свою излюбленную хитрость.

Поутру к Фарабату подошла группа казаков во главе с самим Разиным. Казаки несли в руках уцелевшую от рештского разгрома рухлядишку. Разин просился у правителя Фарабата войти в город и поторговать чем бог послал; а послал бог казакам немало добрых пожитков — и ковры, и халаты, и дорогую посуду. Вели себя казаки тихо и смирно. Их впустили. Затем подошли: со своими товарами и остальные.

Поначалу казаки вели себя скромно: жителей Фарабата не задирали, честно вели торговлю, платили золотой и серебряной монетой. Пять дней продолжался торг на улицах и базарах Фарабата, а на шестой день казаки стали подтягиваться к главным торговым рядам в центре города и собираться вокруг своего атамана.

Торговля еще шла, но казаки больше поглядывали на Степана, чем на товары. Вот он взялся за шапку и сдвинул ее чуть набекрень — и пошла потеха. Казаки бросились на торговцев и стали без разбора хватать их товары. Теперь они уже знали, у кого что есть. Очистив торговые ряды, казаки бросились шарить по богатым домам, немногочисленный фарабатский гарнизон был сразу же вырезан, всякую попытку сопротивления разинцы жестоко карали. Рубили фарабатцев саблями, стреляли их из пистолетов и пищалей, тащили в свой стан пожитки, волокли пленников.