Степан Разин. Книга вторая
Шрифт:
— А вот то! Не ко времени ты мне стрельцов возмущаешь! Дурацкое дело не хитро — палить из мушкетов… Иной раз подумать не грех!.. — раздраженно сказал воевода и сдавленным голосом через силу добавил: — Князь Семен у злодея в плену… Все стрельцы от него… сошли к вору…
По стрелецким приказам с утра объявили идти за деньгами. Воевода выплачивал стрелецкое жалованье из митрополичьей казны. Всем сполна уплатить не хватило денег.
Дьяк нарочно медлил в стрелецких полках, выдавая деньги, — не раздобудется ли воевода
Купцы сходились не торопясь, без охоты, кланялись без усердия, в четверть поклона.
Воевода просил взаймы у торговых людей. Они мялись, кряхтели, но кошелей не развязывали.
— Сам знаешь, боярин! Ведь Астрахань — город стрелецкий. На стрельцов у нас вся надежа, и в долг их товаром ссужаем. Как жалованье получат — заплатят. А мимо стрельцов да посадского люда откуда нам взять-то деньжишек!..
Воевода смотрел на них ненавидящим взглядом. Понял: до них дошел слух о беде. Испугались: вдруг Разин с ворами возьмет город, тогда не помилует их за помощь воеводе. Страшатся за деньги и за свои товары. Все-таки их уговаривал:
— Потрудитесь, торговые люди, сыщите деньжишек, и то вам у государя в службу зачтется, государь станет жаловать.
— До государева жалованья дай бог дожить, — сказал рыбник Сохатов. — Доживем ли — кто знает. А до воровского разорения дожили!
Прозоровский заметил, как при этих словах купцы воровато переглянулись между собою, но не отстал от них.
Не жалея дедовской чести, заговорил о том, что деньги тотчас отвратят стрельцов от измены, стрельцы станут сильно стоять на воров.
— Бог знает, воевода боярин Иван Семеныч, и те стрельцы, кои с князем Семеном пошли, побьют воров крепко. На тех стрельцов ведь мы денег и наших товаров не пожалели! — сказал все тот же Сохатов.
Снова купчишки переглянулись, и воевода понял, что им уже все известно, что случилось у Черного Яра. Они не верят больше ни воеводе, ни астраханским стрельцам.
В это время к Приказной палате подъехал персидский посол в длинном пестром халате, в чалме, с красной крашеной бородой.
Воевода погнал из палаты торговых людей, и купцы с облегчением и радостью вышли.
На зов воеводы переводчик и дьяк вошли в горницу.
Посол сказал, что великий шах посылает его в Москву к его величеству государю-царю. Он сказал, что уж целый месяц неволею прожил в Астрахани, но больше не может ждать. Если боярин его не пускает в Москву, то пусть даст провожатых обратно домой.
«А черт тебя нес не ко времени, крашена борода! — про себя проворчал воевода. — Пустил бы назад, да опять нелады: наплетет про казацкий мятеж у себя в кизилбашцах такое, чего и не вздумать! Пусть лучше сидит да глядит своими глазами, чем лживые вести трепать за моря!»
И боярин ответил, что шахов посол ему друг, а друга нельзя посылать на опасность. Придется еще пожить у них в городе. Как только Волга очистится от разбойников, так воевода отпустит с послом провожатых к Москве.
— Есть слух, что разбойники царских солдат на Волге побили, — сказал посол.
Воевода на миг смутился, не ждал, что так быстро все тайное узнается…
— Слухом земля полнится, да не всякому слуху
Посол как будто не слышал сказанного боярином.
— Есть слух от татар, что воры в низовье идут и Астрахань сядет в осаду. Когда бог допустит такое лихо, как думает воевода — стрельцы и солдаты станут ли город и стены беречь от воров? — настойчиво продолжал посол.
Он испытующе поглядел на боярина. Прозоровский понял, что обмануть его не удастся. Он понял, что это торговые персы подослали его. У них в караван-сарае сложено множество разных товаров для торга не только с Москвой, но с Англией, Швецией, с датскими и голландскими немцами.
Воевода прикинул возможный исход беседы и медлил с ответом.
— Может, ты, воевода боярин, советуешь нашим купцам корабли нагрузить да отплыть? — осторожно спросил посол.
— А куды им отплыть?! — возразил Прозоровский. — Боевые струги величества шаха выстоять против русских людей не сумели. Прошлый год Стенька-вор астаринского вашего хана на море побил! — с невольной какой-то гордостью за казаков, которую он хотел скрыть даже и от себя самого, сказал воевода. — А купцы как беречься станут?! Сидите уж тут!.. Сбережем!
— Есть слух, что среди астраханских стрельцов смятение, — сказал посол.
— Кручинятся много ратные люди, отвечал воевода. — Вечор приходили ко мне бить челом, о деньгах просили. Великий наш государь из-за разбойных людей не мог из Москвы сей год прислать Волгою денег. Когда б нам толику деньжишек сыскать, то ратные люди станут сильно стоять от воров. А город наш крепок: и пушек, и ядер, и зелья, и хлеба у нас хватит на год.
— Я думаю, что торговые люди великого шаха ссудят воеводу деньгами для ратных людей, — сказал посол. — Боярин может послать ко мне казначейского дьяка.
Как только посол уехал, обрадованный Прозоровский тотчас послал людей из Приказной палаты, чтобы сказать стрельцам, что нынче им будут платить все жалованье сполна.
Иноземные офицеры Бутлер [13] и Видерос вошли к воеводе.
В сущности, Бутлер был капитаном военного корабля «Орел» [14] . Но по приказу воеводы корабль был оставлен без пушек. Пушки и люди были сняты с него Прозоровским для усиления обороны города.
13
Бутлер Давид — голландец (?) на русской службе, капитан корабля «Орел»; бежал из восставшей Астрахани, был перехвачен восставшими, снова бежал в августе 1670 г. Оставил письмо о событиях в Астрахани.
14
«Орел» — первым русский корабль. Построен в 60-х годах XVII в. голландскими мастерами. Весной 1669 г., оснащенный пушками, он был отправлен в Астрахань под начальством капитана Д. Бутлера с командой из иностранных матросов и офицеров. Летом 1670 г. сожжен разинцами.