Стены молчания
Шрифт:
— Ты все еще злишься на меня? — спросил я. — Ну, что еще, Пола?
Она колебалась:
— У тебя был плохой день. И он еще не закончился.
— Нет, — сказал я, — сплюнь. Мне гораздо хуже, если я знаю, что тебя что-то беспокоит и ты не хочешь мне об этом рассказать.
— Твоя встреча, этим утром, — спросила Пола. — Это по поводу слияния?
— Ну конечно же, Пола, встреча была по поводу слияния. Ты же сама это знаешь, но никто не просит тебя об этом спрашивать.
Я
— Фин, когда это случится? — спросила она. — Слияния сильно действуют на людей, а это давит на меня. Оно вообще произойдет?
— Если и произойдет, с тобой все будет в порядке, — ответил я. Мэндип был моим защитником, практически он был моей семьей. А я буду защитником Полы, ее рыцарем.
— Откуда ты знаешь? — прошептала она. — Ты ничего обо мне не знаешь.
Она не закрыла дверь, выйдя из кабинета, видимо, чтобы не хлопнуть ею.
Пола права. Я ничего о ней не знаю, только то, что ее муж умер и что дорога на работу из Бруклина ежедневно доставляет ей кучу неприятностей. Она спокойно выслушивала мое ежедневное нытье и ворчанье, занималась, кроме всего прочего, и моими минимальными квартирными проблемами: уборщица, кабельщик, агенты домовладельца. Она знала, из чего складывается моя хрупкая жизнь здесь, так же хорошо, как и я сам.
Когда я приехал в Нью-Йорк, Пола уже работала на компанию. Еще тогда я предположил, что она и в будущем продолжит поспевать за ходом моей жизни.
Как же мало я знаю о тех, кто окружает меня!
Я вышел из кабинета, чтобы увидеться с Шелдоном Кинесом.
Шелдон разговаривал по телефону, он махнул рукой, чтобы я заходил. Я плюхнулся на кожаный диван и окинул взглядом его кабинет в темно-вишневых тонах. На столе стоял граненый стакан с минеральной водой «Перье» и кусочком лайма. Лед в стакане крутился из-за бурных пузырьков. Диваны для компаньонов, «Перье», лайм и холодильники. У моего отца когда-то были все эти привилегии в этой фирме. Будут ли они когда-нибудь у меня?
Шелдон создал домашнее гнездышко в своем кабинете: семейные фотографии, снимки его знаменитых ударов в гольфе, напоминающих о его былой славе, открытка, нарисованная его четырехлетней дочерью. В кабинете еще стояли шкафчики, в которых хранились материалы сделок, заключенных им, списки участвующих в проектах и безнадежные дела.
Шелдон закончил разговаривать по телефону.
— Как говорила моя няня, ты человек не без странностей, — начал он. — Я сказал тебе ждать меня. И вдруг я узнаю, что ты находишься в полицейском участке и рассказываешь там все подробности.
Это прозвучало не очень убедительно. У Эрни все получилось бы гораздо лучше,
— Я и так слишком затянул с этим, — сказал я, — я должен был сразу же пойти туда.
Шелдон кивнул. Он был на шесть лет старше меня, и в тридцать пять лет его ангельское лицо выражало странную смесь мудрости и опыта.
— Я понимаю, — ответил Шелдон, — но мне было бы спокойней, если бы с тобой был кто-нибудь из наших. Как-никак, у тебя был шок.
— Я всего лишь рассказал им о том, что произошло, ничего более, — продолжал я, — я придерживался законов допроса, не давал ложных показаний и не пытался увильнуть от вопросов.
— Я уверен, ты отлично со всем справился, Фин. Но в этой трагедии погиб один из наших очень важных клиентов, и мы не хотим рисковать попусту.
— По какому поводу рисковать? — Я начал раздражаться. — Наш клиент начнет давить на нас из-за того, что у одного из его банкиров случился кратковременный припадок умопомешательства и он пригласил меня на свое самоубийство? Я так не думаю.
— Я тоже так не думаю. Но ведь все нервничают. А Чарльз — так особенно, и он все еще на расстоянии трех тысяч миль отсюда. Ты должен понять, что они очень чувствительны к таким делам. Или это называется отзывчивостью? В любом случае, люди нервничают, вот и все.
— И поэтому ты наорал на Полу, хотя она всего лишь выполняла свою работу?
— Она должна лучше выполнять свои обязанности, — Шелдон сделал маленький глоток минералки, желая показать, что мой гнев не заставил его даже вспотеть.
— Боже мой, — воскликнул я, — она всего лишь делала то, что ей было сказано. Не было никакой необходимости орать на нее.
— Я не орал на нее, — Шелдон помедлил и добавил: — Я никогда не кричу, ты же знаешь.
Очко Шелдону. Проницательность его не подвела: он не кричал. Пола и не говорила, что он кричал.
Шелдон понимающе улыбнулся:
— Послушай, ты расстроен, и я это очень хорошо понимаю. Конечно, тебе нужно было поговорить с полицией, но сначала тебе нужно было поговорить со мной, и я бы организовал поддержку.
Я кивнул, не проронив ни слова. Я даже и не собирался извиняться.
Шелдон открыл ящик стола и достал чистый лист бумаги:
— Над чем ты сейчас работаешь?
«В основном пытаюсь не сойти с ума после самоубийства Джей Джея», — подумал я.
— Да хватает работы.
Шелдон был местным боссом, и предполагалось, что он знает все, что происходит в офисе. Он требовал графиков работы с клиентами. У нас не должно быть проблем при решении поставленных задач, а информация об успехах должна быть достоверной.