Стена
Шрифт:
Немного осмотревшись, Александр внезапно понял, что он здесь не один: прямо перед ним на тесном, неудобном стуле из типа "всё для школьников -- сколиоз и близорукость в подарок" сидел мужчина. Немолодой на вид, он был чем-то похож на их директора школы, однако если вид Николая Петровича был буквально пропитан энергией, человек перед ним выглядел совершенно потерянным. Шевелюра неизвестного, поспешно капитулирующая под давлением поседения и облысения одновременно, когда-то была очень ухоженной, а сейчас представляла собой скорее один большой колтун, нежели причёску. Одетый в достаточно официальные для сегодняшнего дня отнюдь
– - А, здравствуйте.... В-в-вы, я так понимаю, курьер?
Задним умом уверенный всего процентов на тридцать, что у мужчины нет в кармане газового баллончика, чтобы проверить, что это он, Александр ответил:
– - Эээ... Нет, простите -- я просто наблюдатель. Я просто... наблюдаю.
Глаза мужчины сразу поникли.
– - Простите, пожалуйста, я... забыл -- мне говорили, что будет ещё наблюдатель. Просто пропустил мимо ушей как-то...
– - Да всё нормально -- поспешил заверить его Саша, после чего представился -- Я Саша.
– - Олег -- сказал ему незнакомец.
Задумавшись, старшеклассник молча присел рядом. Узкий, неудобный, стул под его пятой точкой был явно рассчитан на седьмой класс, но никак не на двенадцатый, так что откинуться поудобнее у Саши не получилось.
Внезапно в голове его щёлкнуло:
– - Минутку -- вы... Знаете? Про курьеров, про наблюдателей... Про всё?
Тяжело вздохнув, Олег на несколько секунд достал из-за пазухи своего костюма пару листов дорогой светло-голубой бумаги. Саше не удалось разглядеть всё его содержание, зато надпись "Акт о передаче имущества", продублированная на английском, была видна очень отчётливо.
– - Простите, вы...
– - мужчина быстро убрал акт обратно -- Наверное, должны были с самого начала присутствовать. Просто немного припоздали. Не подумайте, я вот сам... только минут десять назад узнал...
– - И вы на это согласны?
– - удивлённо спросил Саша.
– - Думаю да...
– - сначала протянул он, но тут же поправился -- Наверное... Не знаю.
Отбросив от себя мысли о том, что сейчас Олег жутко похож на него самого, Александр быстро переспросил:
– - В смысле -- не знаю? Вы... вы знаете, что вас потом ждёт?
– - Знаете, юноша -- неожиданно голос мужчины стал твёрже, -- Сейчас я, наверное, на всё согласен, лишь бы только... подальше отсюда.
Ответ изрядно удивил наблюдателя. В голове Саши никак не укладывалось то, что перед ним потенциальный беженец: Олег ну никак не производил впечатление решительного человека. К тому же, внешний вид его говорил о том, что мужчина неплохо зарабатывает -- во всяком случае, раньше у него хватало денег на такую одежду.
– - Не... Не расскажете, почему?
– - стараясь не выходить из образа, спросил он.
Олег тяжело вздохнул. В этот момент Саше показалось, что он постарел ещё лет так на десять: в голове мужчины блеснула новая порция седины, на лице проявились морщины, а глаза нехорошо, неприятно заблестели -- обычно такой вид принимают ветераны войн, когда вспоминают боевые действия, однако Олег не был
– - З-знаете, я...
– - неуверенно заблеял он, -- Я ведь у-у-чителем был. В определённом смысле -- юриспруденцию и право преподавал, у первого курса. В академии юридической.
– - На Вольской которая?
– - уточнил Саша, -- Ну в смысле -- была там?
– - Она самая -- кивнул Олег, -- Мне нравилось, да и платили неплохо. Ну, думаю, вы это и так... Видите -- сказал он ему, окинув себя взглядом, -- После войны адвокатом -- семейными парами в основном занимался. Разводы, разделы имущества -- всё тихо-мирно...
– - А разве вас не эвакуировали из города?
– - Сначала да. После тех взрывов в Волгограде нас сначала -- и преподавателей, и студентов, -- в Казань вывезли. У меня там ещё тёща жила, царствие ей небесное, -- Олег быстро перекрестился, -- Мест тогда на всех в предоставленном центре переселения чуть-чуть не хватило, пришлось тесниться -- но мы не жаловались, да и не на что было: война всё-таки. А вот потом... Потом началось.
Слова мужчины заинтересовали Сашу.
– - Вы это о чём?
– - Когда война закончилась... После тех бомбёжек... Среди студентов появились те, кто... Не хотел возвращаться -- поведал он своему наблюдателю, -- Я их понимаю, самому не очень хотелось, но мне-то хотя б было, куда и к кому -- а им? У половины квартиры разбомбили, два из трёх общежитий разрушили... В общем, сплошная неразбериха была. Нас сначала не решались везти обратно, переносили сроки всё время. Пока... Пока не...
На несколько секунд Олег замолчал. Только сейчас Саша заметил -- потирая руки, беженец то и дело нервно теребил серебряное кольцо на правом безымянном пальце.
– - Однажды во время занятий сработала "пожарка" -- рассказал он, -- Всех согнали на площадь -- и начали загружать в автобусы! Без предупреждения, не спрашивая, хотим или нет, даже не дав собраться -- просто взяли и без предупреждения, силком увезли в Саратов! Начался форменный хаос -- вспоминая об этом, Олег в страхе прижимал кулак ко рту, -- Почти неделю с властями бодались, чтоб студентам банально вернули имущество! Ужас, в общем... Так то были ещё цветочки: после войны многие без дома остались -- оставшееся общежитие тотчас же переполнилось, а больше мест не было. Многие просто уходили, понимая, что им не то что негде жить -- банально нечем прокормить себя!
– - жаловался преподаватель -- Так ещё и финансы нам урезали -- не прошли, видите ли, по квотам на образование. Мне-то хорошо было, я тогда уже подрабатывал, а многие работали на голом энтузиазме! Тогда же цены скакнули -- сами, наверное, ещё помните... Главное здание в вечерний корпус переехало, на Киселёва и Горького, а оно же меньше прошлого раза в три -- учат теперь в две смены, как в школе. Да много чего было ещё!
Слушая Олега, вспоминая те нелёгкие дни, Саша мысленно был с ним согласен: город серьёзно пострадал от боевых действий, не только физически, но и морально -- кажущийся теперь таким далёким, тогдашний Саратов буквально раздирали внутренние распри, общий дефицит. Огромные деньги, вложенные странами Запада в его южную половину, выглядели по ту сторону границы бессмысленным расточительством, однако сейчас, зная, как выглядит их сторона, насколько изменился город там, он начинал догадываться, о чём сейчас зайдёт речь.