Стена
Шрифт:
– - Здаров, Сань!
Внезапно оторвав Александра от размышлений, возле него практически из ниоткуда материализовался невысокий мальчишка. Его идеально прилизанные белобрысые волосы, строгий прямой нос, сидящая с иголочки спортивная форма и яркий, живой блеск в глазах наводили на него впечатление младшеклассника-переростка. Хорошо, что Саша уже знал его: несмотря на свою чудаковатую внешность, Лёша Писарев, а именно так звали того парнишу, был довольно приятным человеком. Неплох в учёбе, хорош в спорте, всегда уверен в себе, этот славный малый был душой любой компании. Имея в корнях немцев Поволжья, Лёша также неплохо разбирался в языках. Одна досада: имея столько положительных качеств, все всё равно запомнили его просто как "чувака в галстуке". Если
Что касается "Сани", то с ним Лёша был в очень хороших отношениях -- прямо сейчас хороший друг протянул ему свою красную, всю в мозолях после баскетбола руку, чтобы поздороваться. Однако сам Саша не торопился ответить взаимностью. В глазах Александра отчётливо читался испуг -- подросток словно прирос к своему уютному уголку, не желая оттуда вылезать даже чтобы пожать руку.
– - Проехали, -- стремясь сгладить неловкость, парень убрал ладонь -- Ты химию делал?
Александр тяжело вздохнул:
– - Вопрос риторический. А что?
– - Да так, -- почесал голову этот проныра, -- Просто спросил.
Не секунду в разговоре наступила неловкая тишина.
– - Слушай, Сань -- расслабленно пошатываясь на своих ногах, снова заговорил Лёша, -- Завтра матч баскетбольный, с "соц-гумами" -- человека не хватает. Пойдёшь?
Отложив планшет, Саша плотно сжал губы.
– - Давай, Санёк! Ты ж классно играешь -- в команде даже играл школьной! С тобой мы их точно порвём. Давай, чего ты в свой планшет уткнулся!
– - с задорным огоньком в глазах Лёша легонько ткнул кулаком друга в плечо.
– - Спасибо, конечно, тебе за предложение -- совершенно спокойно, с натянутой улыбкой ответил Александр, -- Но ты же знаешь: я больше не играю.
– - Ну вот, опять заладил -- бросая в стену воображаемый баскетбольный мяч, обиделся его одноклассник -- И так в классе мало людей осталось, а тут ещё ты сдулся!
– - Во всех мало осталось.
– - Ну да и что с того? Последние месяцы ж в школе! Нельзя просто сидеть в коридоре и залипать в книжки! В соревнованиях не участвуешь, "Зарницу" в этом году пропустил, с выпускным отсиживаешься -- ты вообще тут или где?
– - пощёлкал Лёша пальцами у него перед носом, -- Алё, гараж! Давай, вылезай из своей конуры! Хорош целый день киснуть.
Саша замолчал -- в ответ было просто нечего сказать. Всё, что сейчас про него говорил "чувак в галстуке", было чистой правдой: до того, как в Саратов пришла война, имя Киселёва Александра было известно чуть ли не всей школе. Лучший ученик параллели, баскетболист с неплохими задатками к волейболу, активист и всё в этом духе, не было и дня, чтобы Саша не участвовал в делах школы. Стенгазета ли, подготовка к важному мероприятию или же просто помочь физрукам с дежурными вытащить какую-нибудь ненужную рухлядь, потенциал этого самородка почти каждый день где-нибудь да был задействован и использован по полной. Учителя хорошо знали об этом и редко возражали, если Сашу на их уроке кто-нибудь забирал -- благодаря хорошим оценкам почти по всем предметам, эталон ученика школы N1 успевал везде и во всём.
Однако смерть папы, нескольких его одноклассников, трудности в семье, бедственное положение в городе поломали отточенный механизм -- "Кровавая весна" словно подменила Сашу. С каждым днём фамилия Киселёв фигурировала в списках активистов всё реже и реже -- перейдя в одиннадцатый, а потом и в двенадцатый класс, парень ушёл из спорта, перестал отпрашиваться с уроков ради чего-то, с его точки зрения, "не сильно стоящего", скатившись до уровня серой, неприметной мыши. Прежде такой же душа компании, как и Лёша, в скором времени школа N1 лишилась гения Киселёва Александра, и наверное, если бы не его друзья, забыли бы окончательно и о его существовании. Изредка Сашу ещё удавалось куда-нибудь вытащить, но
– - Ну ладно, -- неохотно шмыгнул он носом, -- Хорошо, я подумаю.
– - Давай-давай, а то вместо тебя Серёгу возьмём.
– - Этого громилу? Да он же пол-площадки снесёт!
– - Ну вот! Шутишь же -- совсем другое дело!
– - Лёша сразу повеселел -- Думай давай, не затягивай.
– - Окай, окай.
Изобразив на лице улыбку, Александр махнул ему рукой. С чувством выполненного долга Лёша умчался наверх переодеваться -- до начала урока оставалось уже всего несколько минут.
Убирая планшет обратно в рюкзак, Саша любопытно огляделся по сторонам. Из-за угла, возле окна, глаза его уловили сидевших на подоконнике, прислонившись спиной к доскам, двух девочек одного с ним возраста. Высокие, одетые в недавно вошедшие в моду, чем-то похожие на отменённую униформу тёмные женские пиджаки, из-под которых проглядывали светлые блузки, клетчатые юбки чуть выше колена и элегантно облегающие ноги белые чулки, своей красотой они прямо радовали юношеский взгляд. Одна с тёмными, идеально прямыми волосами до плеч, другая с миленькими каштановыми косичками, своим видом они как бы давали понять, что и здесь, в Северном Саратове, ещё есть место очарованию и красоте. Больше, в общем-то, никого в коридоре не было -- кроме тихой болтовни Сашиных одноклассниц, ничто не нарушало тишину школьного коридора. Со стороны это выглядело довольно странно и даже пугающе, но сам Саша, как и все остальные, давно к этому привык.
Из-за двери послышался характерный знакомый стук ключа -- учительница вот-вот откроет им кабинет. Щёлкнув дверным замком, дверь медленно отворилась и из неё раздался молодой женский голос:
– - Двенадцатый "М", заходите.
Недолго думая, Саша взял в руку рюкзак и не спеша вошёл. Непривычная глазу белизна с порога ослепила взгляд старшеклассника: точно морщинами на увядающем лице женщины покрывшийся сеточкой из трещин потолок, выкрашенные в ослепительно белый цвет стены, преподавательский стол, газовые трубы, подведённые к партам -- светлые тона попросту оккупировали кабинет химии. Три ряда деревянных столов с уложенным на них прозрачным пластиком хранили в себе порой так необходимые какому-нибудь лентяю подсказки в виде таблицы Менделеева и прочей дополнительной инфы. Матово-чёрная доска, ещё не тронутая меловой пылью, почти что светилась от ярких бликов флуоресцентных ламп. Водопроводный кран, подведённый к демонстрационному столу, вовсю сверкал своим алюминием.
Усевшись на привычное место за третьим столом в первом ряду, Саша достал из своего рюкзака толстую, драную тетрадь по химии и ручку -- сегодня это всё, что ему понадобится. Сонно растекаясь по своей парте, Александр лениво наблюдал, как в кабинет один за другим начинали подтягиваться одноклассники. Помимо двух увиденных им девушек, внутрь вошли ещё шесть человек: пять мальчиков и одна девочка. Сонные с утра, по одеждам их вполне можно было определить на взгляд, как далеко он или она живёт отсюда: чем теплее одежда, тем дальше этот человек жил от школы. Большинство из них только что подошли, а потому, рассаживаясь по своим местам, многие ещё здоровались друг с другом. Кто-то из них сказал Саше:
– - Доброе утро.
Уткнувшись носом в стол, просто чтобы дать понять, что он услышал, Александр вяло помахал рукой. Кабинет химии постепенно наполнялся голосами школьников. Негромкие разговоры однокашников между собой были не очень многословны: кто-то спрашивал про домашнее задание, кто-то зачем-то заговорил об экзаменах, кто-то просто хотел перекинуться парой слов с друзьями о настоящей или будущей жизни -- так или иначе, шумной болтовни, привычной классам с большим количеством человек, здесь не было. Сложно винить в этом семнадцати-восемнадцатилетних мальчишек и девчонок -- все они давно свыклись с тем, что их так мало. Привыкли, что сегодня они снова станут пленниками своей школы, невольными узниками Стены, вид на которую как раз открывался из окон тридцать первого кабинета.