Стена
Шрифт:
— Идёт! — радостно согласилась Марта.
***
— Даже не верится… — задумчиво произнесла Марта, задирая взгляд чуть вверх, в затенённую крышу трактира.
— Во что — не верится? — невнятно спросил Линд, дожёвывая последний кусок с кости.
Мясо было превосходным. Как и нежные эклеры с топлёным кремом, которые они, к восторгу Марты, действительно нашли на рынке. Сочная выпечка была поделена пополам, однако в трактире маги заказали каждый своё, едва сумев втиснуться в переполненное солдатами всех мастей помещение. Заказ пришлось ждать невероятно долго,
Даже за те бешенные деньги, что им пришлось выложить.
— Во всё это, — ответила Марта, всё так же не смотря на Линда. — Подумать только, всего три недели, как мы прибыли в Дарммол, а будто целая жизнь прошла.
С этим Линд не согласиться не мог. Он тоже чувствовал в себе перемены. Характер их, как и любой другой неглупый человек, он, правда, до конца осознать так и не смог. Но изменения эти ему, кажется, всё-таки нравились.
— Даже барон подобрел… — задумчиво произнёс сын герцога, вспомнив вдруг заплаканное лицо Луизы.
Марта мрачно кивнула. Даже в этом её безмолвном жесте Линду отчётливо слышался сарказм.
— Угу, подобрел. Скорее просто перестал тебя девственником прилюдно называть. Ты-то у нас теперь командир…
Уши Линда слегка порозовели.
— А мне вот что интересно, — старательно делая вид, что не заметила этого, продолжила Марта, — ты что, правда… ни разу? Я в том смысле, ну, ты же сын герцога! Да и не урод в целом. Всякую прислугу и селянок должен был пачками валять…
Линд покраснел ещё больше. На этот раз всем лицом.
— Нет, — слегка запнувшись, соврал он. — В том смысле что нет, было! В смысле, да… ай, ты поняла короче…
От своей неловкости Линд стал совсем красным. Хотя ещё недавно казалось, что дальше было уже некуда.
Однако Марта словно и не замечала его лживой неловкости. Девушка задумчиво смотрела куда-то вдаль, за плечо мага. И даже оленьи рога, висевшие на стене прямо по направлению её взгляда, нисколько не смущали Марту, продолжавшую созерцать что-то важное и невидимое для окружающих.
— А вот у меня ни разу не было, — невозмутимо продолжала она. — Это тоже, наверное, обидно. Умирать вот так, ни разу не попробовав… Как эклеры.
Линда прошиб холодный пот, как и любого другого мужчину, сумевшего таки, вопреки своей природной нечуткости, распознать очевидный намёк в женской речи. В левый висок как будто воткнули ледяную стрелу, молнией вышедшую из виска правого. Он взглянул на Марту совсем по-другому, так, как никогда не смотрел до этого.
Милое округлое личико, не соответствующее костлявым ожиданиям придворной моды. Аккуратный нос, идеально подходящий к глубоко посаженым карим глазам, сливающихся с фоном распущенных каштановых волос. Всё это выглядело не только невероятно мило, несмотря на невысокородное происхождение, но и, неожиданно для Линда, по-настоящему красиво. Так, как надо.
И даже въевшаяся под ногти чёрная крестьянская грязь, которую не в силах был отмыть ни один Орден в мире, нисколько не портила впечатление.
— Никто не умрёт невинным, — хрипло произнёс Линд, повторяя любимую присказку своего дяди. — Жизнь поимеет всех.
— И ты хочешь сказать, — с нарочитой грубость в голосе спросила Марта, — что не хочешь хотя бы попытаться поиметь её взамен?
— Хочу, — с трудом справившись с дрожью в голосе и косясь на лестницу, ведущую к гостевым комнатам, ответил Линд. — Очень хочу. Хотя бы попытаться…
Его рука нежно скользнула по липкой поверхности стола, накрывая ладонь Марты.
Девушка не противилась прикосновению.
— И я тоже хочу… — медленно, но решительно сказала Марта. — Очень-очень сильно хочу.
И никакие другие слова больше нужны не были…
Часть II
«In the night of surrender
In the full moonlight and the midnight game
Be the ghost and defender
And of glory be your name
In the curse of a nightmare,
In the end of time, fight a hurricane
Be the lightning, and thunder
And ignite the final flame…»
Powerwolf
Строй вытянулся единой блестящей линией по всей длине стены.
Людей было много. Очень много для не самого большого города на юге королевства. Почти семь тысяч вооружённых мужчин, в полном оснащении стояли прямо, не шевелясь, ошалевшими, выпученными глазами смотря на небольшую процессию жрецов, важно проходящую мимо шеренги.
Нельзя сказать, что вся эта масса была однородной. С левого фланга, самого многочисленного и плотного, стояли ополченцы, вчерашние крестьяне и горожане. На их лицах, округлых и растерянных, отчётливо виднелась тень испуга, что все эти дни, заглушённая вином и суетой строевых занятий, удачно пряталась где-то в глубине их естества. Эти несчастные, взявшие в руки оружие не по собственному желанию, но от большой нужды, испуганно смотрели на жрецов, словно до конца не веря в то, что сражение действительно началось.
Чуть правее от них стояли остатки королевских сил, которым вместе с виконтом Ауденнским удалось спастись после битвы при Гетенборге. Солдаты, посвятившие этому ремеслу почти всю сознательную жизнь, выглядели куда более организованно, чем их подневольные товарищи, однако и на их лицах читалась смертельная усталость. Они равнодушно провожали взглядом распевных жрецов, почти не меняя положения головы. Солдаты прекрасно знали, на что способны имперские войска, и видели, что вся эта толпа, численность которой могла поразить стороннего наблюдателя, не шла ни в какое сравнение с численностью имперских легионов.