Стеклянный город
Шрифт:
— Пусть запутывает, — сказал я, — всё, что я имею — это от него: мой город, моя армия, мои победы, мой Циклус, синяя комната…
— Кубок с рубинами — тоже от него, — напомнила Эрна.
И я умолк. Один этот проклятый кубок перечеркивал всё остальное. Не захотелось никаких побед, никакой власти, никаких свершений, лишь бы всё вернуть назад. Лишь бы этого кровавого дня никогда не было в моей жизни.
Эрна прижалась ко мне.
— Ты простишь меня когда-нибудь?
— Уже простил. Разве ты не видишь? Да и Морох, пожалуй, не виноват. Это мы не умеем толком использовать его силу. Сначала
— Может, он и не виноват, но он — зло, Бриан, — настаивала Эрна, — непомерное искушение и зло. Он невозможен здесь. Он раздает великую силу практически в любые руки, без разбора. Представь, что Циклус попал бы к Леонато Фурскому! Это просто счастье, что к тебе!
— Чем я лучше? — усмехнулся я, — ты даже не представляешь, какие у меня были планы!
— Какие? — встревожилась она.
И мне уж самому было непонятно, почему так хотелось завоевать полмира, разрушая чужие города и разоряя деревни, вытаптывая поля и поедая стада?
— Да уже никаких, — вздохнул я, пряча лицо в ее волосах, так мирно пахнущих лесом и травами, — пожить бы с тобой в глуши, в твоей Озерии, в тихом домике на сосновом берегу… больше ничего уже не надо. Но сначала я должен вымолить прощение у Марты, я должен ей всё объяснить. Без этого спокойно жить я не смогу. Синяя комната готова. Как ты думаешь, у меня получится?
— Конечно, — Эрна как ребенка меня погладила, а потом с тревогой прислушалась к шагам в коридоре, — если, ты не попадешься в руки королю!
***********************
************27
Мы сбежали через кухню, пока не начался пир. Она не взяла с собой ничего и даже не оглянулась на дворец. Мягкий золотой закат играл на стенах и окнах домов, причудливо изогнутых и не имеющих острых углов. Каждый дом с его круглыми, овальными или каплевидными окнами напоминал мне какое-нибудь лицо, глядящее на меня то ли прищуренно, то ли удивленно, то ли печально. Каждый дом я помнил и даже не раз видел во сне.
Не было больше на земле такого чудесного, сказочного города! И если это Морох его создавал руками наших мастеров, то я не мог не восхищаться им, как бы он ни был опасен. Я не мог налюбоваться на это Зло! Я твердо решил на этот раз вытрясти из Кира до конца, кто же они на самом деле, эти всемогущие песчинки!
В руки короля мы не попались, Амильо тоже так усиленно готовился к пиру в честь его приезда, что не уследил за своей женой, теперь уж точно бывшей. Я уводил свою Эрну, а до его Анриетты мне не было никакого дела, как, впрочем, и до него самого. Очень горячая у нее была рука, и очень хотелось в каждом безлюдном дворике остановиться и поцеловать ее. Если б не это, дошли бы, наверное, быстрее.
Дома нас ждал Карлос со своим семейством. Обстановка была довольно мирная. Алоиза стряпала ужин, младшие дочери протирали мягкими щетками многочисленные поделки моего дяди, а рыженькая Берта смущенно сидела возле Кира с целой чашей разноцветных стеклянных шариков, которые он разглядывал и потирал пальцами. Увы, свое родное стекло было ему интереснее, чем простая земная девушка. Эрна его, однако, заинтересовала. Он вскочил.
— Герцогиня,
По-моему, он посмотрел на нее с надеждой и, по-моему, вовсе не на то, что она превратит его в песок. Она же оглядывалась с таким ужасом в глазах, как будто в комнате всё еще остались следы крови. Я думал, что она тут впервые, оказалось, нет. Не случайно Карлос так миролюбиво ко мне отнесся.
— Идемте! — сказал он не без гордости, — идемте, я покажу!
И мы увидели наконец его произведение. Синее стекло отличалось от красного, оно было мерцающим и светилось изнутри. Всё полыхало огнем в этой комнате, выложенной правильными, выпуклыми квадратами, и только в орнаменте были использованы шары. Войти в этот огонь никто, естественно, не решился, но восхищение было общим.
— Спасибо, — сказал я Карлосу, — даже если ты меня и ненавидишь.
— Госпожа герцогиня давно мне всё рассказала, — ответил он, — иначе стал бы я так стараться!
— И тебе спасибо, — обернулся я к ней, — жаль, что всему городу этого не объяснишь.
И она снова посмотрела виновато.
— А что теперь? — спросил я, — когда я смогу сюда зайти?
— Тебя надо подготовить, — ответила Эрна, — и, прежде всего… — она улыбнулась, — помыть.
— Ну да, — согласился я, — на тот свет обычно отправляют в чистом!
После ужина мне готовили ванну и чистую одежду. Мы втроем остались в гостиной, в той самой гостиной, что так пугала Эрну и почти не трогала меня, потому что здесь всё уже было иначе. Город засыпал, за каплевидными окнами зажглись первые звезды, лампа мягко освещала широкий желтый ковер и красные фигурки зверей на полках. Нет, это был уже не мой дом, да и прошлое всё удалялось от меня и удалялось. Конечно, я волновался перед встречей с Мартой, но меня сейчас не меньше волновало и другое.
— Кто вы, Кир? — спросил я решительно, — говори, как есть, даже если мы и не поймем. Что такое этот ваш песок?
Кир, как всегда, мило улыбался, а за спиной у него, на полке, хищно выгибались две красные ушастые кошки с такими же зелеными глазами, как у него.
— Хорошо, скажу, как есть. Это уплотненная до песчинок информация о нашем погибшем мире. Мы разослали ее давно, миллиарды лет назад во все концы вселенной в надежде, что хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь, хоть как-нибудь ею воспользуется. Нам ничего не надо от вас, мы — просто информация, которая должна стать для вас доступной. Увы, это невообразимо сложно. Потому что… потому что мы оказались с вами совершенно разных размеров. Представь, что тебе надо поговорить с галактикой… впрочем, — Кир усмехнулся, — ты понятия не имеешь о размерах галактики.
— Я вообще не знаю, что это такое, — сказал я потрясенно.
— Да и не нужно, — вздохнул он, — для твоих задач. Вам вообще мало, что от нас нужно. Наше время течет иначе. Мы перекладываем по-своему кирпичики вещества, а вы воспринимаете это как колдовство. И вам этого достаточно. Вы хотите власти, славы, и много красивых дорогих вещей, больше ничего. Вы не хотите знаний, и совершенно не хотите нас понять.
— Теперь хотим, — сказал я.
— Да. И всё равно это невозможно.
— А почему вы погибли? — спросила Эрна, — такие всемогущие?