Стеклянное сердце
Шрифт:
– Ну что ты, перестань. Я рада, что ты выговорилась, и мы все выяснили. Я так переживала, что больше не нужна тебе.
– Ах, что ты. Я просто завидовала. Глупо, правда?
Вместо ответа, Эмеральд снова сжала руки подруги, а потом вытерла ладонями дорожки слез. Она могла бы пообещать ей, что все обязательно изменится, что Сири выйдет удачно замуж и родит славных детишек. Но она не хотела врать. Вряд ли у Сирены будет другая жизнь. Они обе знали какова судьба любой воспитанницы с фамилией Стоун.
И все же, не смотря на заплаканное лицо и удрученное
Когда девушки вернулись в спальню и улеглись по кроватям, Эми по привычке проверила зеркало. Но оно показывало лишь ее бледное отражение. Сардан уже ушел обратно, но не стал забирать у нее магический предмет. Сказал, чтобы она его сохранила и, если вдруг приключится беда, обратилась к нему.
Щеки ее порозовели, стали горячими. Поспешно спрятав зеркало под подушку, девушка посмотрела на витраж на окне. Лунная ночь подсвечивала разноцветное стекло, оно бросало мистические цвета на лица девушек.
Почему он так поступил?
Сири на соседней кровати хмыкнула, заметив вспыхнувшее лицо подруги.
– Ты ему нравишься.
– Нет, что ты!
– остервенелый взмах руками.
– Да? А что же это тогда?
– лукаво улыбалась подруга.
– Эээ, может он чувствует вину за прошлое? Он издевался больше всех...
– Он пытался привлечь твое внимание.
– Да нет. Он точно презирал меня.
– И явно испытывал какие-то чувства, - парировала Сири.
– И, кстати. Твой Сардан Маро приходил сюда в первые дни после твоего уезда.
– Что?
– удивилась Эми, приподнявшись на кровати.
– Искал тебя. Зачем ему это делать? Он явно беспокоился о тебе, расспрашивал все в подробностях.
– Да нет, - пуще прежнего покраснела Эмеральд.
– Я уверена, что причина была другой. Может, что-то о патрулировании или школе...
– Ага, конечно, - усмехнулась подруга, укладываясь поудобнее.
– Сири, но я совершенно точно помню, как он относился ко мне. Это домыслы.
– Ладно, не буду тебя доставать этим. Просто подумай сама на досуге, - посоветовала Сирена, и, взбив подушку и зевнув, улеглась спать.
А Эми, к своему неудовольствию, еще долго вертелась на жестком матрасе, уснуть никак не получалось. Ладонь то и дело нащупывала ручку зеркала, но тут же бросала ее, словно обжегшись.
В голове появилось еще больше вопросов.
**
Глава 22
На рассвете, когда облачка пара еще окутывали охлажденную землю, Фрэнсис запрягал лошадь. Не стал будить для этого Бофара. Не потому, что пожалел бедного слугу, а просто не хотел никому говорить куда собирается. Да и вообще. В последнее время младший принц остро чувствовал свое одиночество и непонятную тоску.
Хотя это в корне неверно. Он знал отчего тоска. Его планы разрушились в один миг, и теперь он просто не понимал, что делать. Было так странно ощущать себя пустым сосудом, без капли магии. Это сводило
Теперь он просто человек. Как Бофар, или обычные крестьяне с окрестных деревень. И голубая кровь наследника течет в нем теперь словно в насмешку, а осознание того, что он никто, вызывает тупую ярость и бесконечное разочарование. И страх.
Он поежился от пронизывающей прохлады, рассеянно погладив фыркнувшую лошадь. Горячая морда уткнулась ему в шею, и юноша рефлекторно обхватил ее рукой.
– Тшш.
А что, если Дар не удастся вернуть? Что, если он не в НЕЙ? Вдруг он просто исчез навсегда?
От этих угрюмых мыслей он пытался избавиться, но они то и дело возвращались в его голову, словно захватившие разум паразиты. В душе творился полный хаос. И Фрэнсис больше не знал за что ухватиться и что считать новой точкой опоры. Он как будто сорвался с тонкого края и полетел в пропасть, но поделать с этим ничего не мог.
Отца больше нет.
Они так много не успели сказать друг другу. Фрэнсис все равно надеялся услышать однажды... А что он, собственно, хотел? И сам толком не осознавал. Аскон ведь ясно давал понять, что ненавидит сыновей. Но вот парадокс - чем больше каждый из наследников ощущал это неприятное чувство на себе, тем больше тянулся к черствому родителю в поисках хоть капли тепла.
Какая глупость. Фрэнсис зло усмехнулся и перекинул уздечку на холку лошади, готовясь запрыгнуть в седло. Однако чужое покашливание за спиной заставило резко обернуться.
В проеме конюшни стоял Освальд. Как всегда при полном параде, ни складки на идеально отутюженных камзоле и брюках, ни пятнышка на блестящих начищенных сапогах. В золотых пуговицах он мог рассмотреть свое отражение. Младший Адара с трудом подавил смешок.
В голове замаячил дурацкий вопрос. Как он тут появился в конюшне с навозом и умудрился сохранить чистоту сапог? Взлетел, что ли?
– Куда собрался?
– спросил Освальд, цепко разглядывая младшего брата и его походную одежду.
Кажется, с неодобрением отметил в ней простоту и невзрачность, а также отсутствие фамильных украшений, которыми Фрэнсис не собирался светить.
– Ты еще не ложился?
– вопросом на вопрос ответил Фрэнсис.
По снисходительной насмешке средний брат сразу понял, что тот намекал на его безупречный внешний вид. Над этим вечно все потешались. Но Освальд просто до безумия любил порядок. И в первую очередь начинал с себя. Сарказм Фрэнсиса он попросту проигнорировал.
– Мой младший брат ведет себя довольно странно в последние дни. После покушения сиротки ты сам на себя не похож. Неужели так испугался смерти?
– Я уже не помню, когда я перестал бояться смерти, Освальд, - спокойно произнес принц.
Не было в его голосе хвастовства или пустой бравады. Освальд это знал. Знал, что он такой с детства. По-змеиному хладнокровный, прущий напролом, без капли всякого страха. Поэтому и добился ошеломляющих результатов на поле боя в очень юном возрасте. О нем слагали легенды. А он, по сути, до сих пор щенок.