Стеклянное сердце
Шрифт:
“Мой Дурман... Эта паскуда что-то сделала со мной! Мой дар исчез! Она забрала его! Она просто его украла!”.
Неверие в нем сменилось такой лютой яростью, что, зарычав, принц принялся крушить все вокруг. Пинал мебель, переворачивал стулья, смел все со стола. Горячие остатки отвара расплескались, миска лопнула и разлетелась на осколки. Разбился подсвечник и фарфоровая ваза. В комнате стоял страшный грохот и звон. Треск разрываемой ткани.
Стремительно подойдя к зеркалу, он схватился за лицо, не узнав в этом облезлом человеке собственного обличия.
Размахнувшись, ударил кулаком прямо в центр. По ушам ударил звон разбитого на осколки зеркала. И собственное нечеловеческое, звериное рычание.
По сжатому кулаку бежала кровь, но Фрэнсис ничего не замечал. Тяжело и хрипло дыша, он уставился взглядом помешанного безумца на осколки. В них искореженными кусочками отражалось бледное лицо с жуткими потемневшими глазами.
– Я убью тебя! Я найду и убью тебя! Клянусь я это сделаю!
**
Глава 19
Ночь выдалась прохладной, но после Вел Хейма осень на родной земле для Эми была приятной. Уснуть не удавалось, к тому же Рикхарт, гад такой, отправил ее в палатку к Маро, что стало для нее сущим наказанием. Спальный мешок весь насквозь пропитался его запахом, что так непривычно щекотал девичьи ноздри.
Сардану это, ясное дело, не понравилось. Он даже не пришел спать. Сразу же вызвался дежурить у костра, а потом так и остался сидеть с Риком, который оказался по очереди вторым. Они тихо переговаривались между собой, пока она невольно прислушивалась. Просто уснуть не получалось, Эми так и проворочалась почти всю ночь. Разговоры в основном текли вокруг тяжелого положения Валиарии, набегов хаансов и горзденцев. Про нее - ни слова, и она облегченно выдохнула. Не хотелось стать свидетельницей сплетен, еще и о себе.
На самом деле ей не хотелось услышать плохое о себе. Например, что она предательница, или что кожа на ее руках выглядит не огрубевшей, как у типичной рабыни Кальдеррана. Потому что, конечно же, она все это время испытывала тягучее чувство вины перед теми, кто ехал с ней в повозке. Женщины и мужчины из Авергарда, монахини из монастыря.
Сардан прав. Она вытянула счастливый билет. Она всегда была сыта, одета, ее не принуждали к физическому труду или непотребностям, как в Алом Доме. Да, Фрэнсис гонял ее по болотам, оставил шрамы на теле и в душе.
Но все это не сравнится с тем, что испытывают до сих пор ее земляки, ставшие рабами. Каждый день умирало столько людей... Изнуренные, голодные, они падали гроздьями прямо на полях. Никто не жалел их.
Да, вина давила на нее тяжелой громадной горой, не позволяя забыть настоящее положение дел ни на минуту.
Придремать удалось только под самое утро, поэтому, когда Рик разбудил ее, она с трудом открыла глаза.
– Утро уже, поднимайся. У тебя есть минут двадцать, а потом мы отправимся в путь.
– Да вам, правда, нет нужды провожать меня, - пробормотала Эми, поспешно приглаживая волосы и выползая из палатки.
Рикхарт уже придерживал для нее ковш с водой, предлагая
– В нынешнее время одной бродить по лесу опасно. А ты еще и пешком.
– Думаешь, на меня нападут хаансы или горзденцы? Они же далеко...
– Тут и без них хватает отребья, - отрезал Гаэрди, глядя на нее как на маленького ребенка.
– Обнищавший народ не гнушается промышлять разбоем. Каждый выживает как может. Хоть я это и осуждаю.
– О... Понятно. Тогда, конечно, я буду благодарна, если вы проводите меня хотя бы до ближайшей деревни.
– Мы проводим тебя до Авергарда. До ворот монастыря, если желаешь, - влез из ниоткуда появившийся Сардан.
Не смотря на бодрствование ночью, выглядел он свежим и ни капли не уставшим. Отросшие волосы связал шнурком, чтобы не мешались, но пара прядей уже упала на лоб.
Эмеральд хотела было возразить, да не успела. Гаэрди поднял руку, приглушая ее протесты.
– Мы отправимся втроем. Ты, я, и Сардан. Нам все равно обоим туда нужно. Почему бы не сейчас? Мой старик давненько меня не видел. А то вдруг уже из наследства вычеркнул?
– улыбнулся Рик.
Маро закатил глаза, фыркнув на его заявление.
– Ты единственный сын. Не паясничай.
– Мой отец вполне может дать мне пинка под зад из имения, так что зря ты... Он всегда выкидывает что-то странное, если ему вдруг скучно становится. Даже когда он в гневе я могу быть спокоен за свое будущее. А когда старику просто хочется поманипулировать...
– Гаэрди, как ты надоел трещать о своем наследстве. А то я не знаю, что тебе глубоко плевать. Ты специально в меня своим мифическим наследством тыкаешь? Куснуть побольнее хочешь?
– Отнюдь! Я вот думаю, что будь ты хитрее, ты бы смог выиграть его у меня в кости...
– Такой ты шут болтливый, - покачал головой Сардан. Эми заметила, что у него невольно дрогнули губы в улыбке. Но он тут же погасил ее, пытаясь удержать серьезный, и даже суровый вид.
От их постоянных перепалок у нее в скором времени уже сводило губы от вечной улыбки. Она снова удивилась, что они никогда не были лучшими друзьями. Парни то и дело подтрунивали друг над другом, и совсем не злобно и пакостливо.
Когда они покинули отряд и отправились к Авергарду втроем, ей стало легче. Пристальное внимание мужчин нервировало, а ощупывающие взгляды отталкивали и были неприятны. Эми была рада, что согласилась на помощь одноклассников, поскольку только за завтраком у костра осознала, что могло с ней произойти, если бы в отряде не оказалось Рика и Сардана.
Путешествие в одиночку могло закончиться весьма печально, и она, видимо, совсем витала в облаках, раз не чувствовала угрозы.
Сейчас было легко и хорошо. Она с удивлением поняла, что половину пути протрещала без умолку, рассказывая Гаэрди о прошлой жизни в монастыре. Он с интересом слушал, постоянно вставлял реплики и закидывал вопросами. Маро притих, молча слушал их разговор, лишь изредка бросая на нее нечитаемые взгляды.