Стеклянное море
Шрифт:
Возможно, я и смогу полюбить заново. Но не Тьер я должен любить — прости меня, девочка с Клэна, пытающаяся думать как землянин. Я должен полюбить Терри. Потому что никогда не позволял унижать себя, отнимать то, что считал своим. Я такой, какой я есть, со всем плохим и хорошим, что смешалось в душе. Я как Дом на Клэне, неделим. И не всемогущим Отрешенным помогать мне «стать лучше».
— Летим к Дому? — спросила Тьер.
— Подожди, — попросил я, по-прежнему не открывая глаз. — Три минуты, Тьер.
Я привлек ее к себе, опустил
— Спасибо, что можешь быть такой, Тьер, — прошептал я. — Дай мне запомнить тебя.
Часть третья
ОТРЕШЕННЫЕ
1. День Солнца
— Ты уверен, что защита не нужна, брат?
Капитан клэнийского крейсера «Алер» был ниже меня на голову и казался хрупким, как подросток. Но спорить с таким капитаном решился бы лишь безумец. Даже вопрос у клэнийца звучал как приказ…
С трудом сбросив оцепенение, я улыбнулся:
— Спасибо, брат. Защита не нужна — Ар-На-Тьин моя планета. Друзья уже ждут меня.
— Твои друзья — друзья Дома Алер. Дверь для них открыта всегда, — абсолютно серьезно произнес капитан. — Пусть приходят, когда хотят. Я встречу их с радостью — и почувствую любовь. Они вправе прийти, брат.
— Я скажу им, брат, — ответил я. Спокойно. У клэнийцев нет разницы между мужчинами и женщинами — ни в боях, ни в сексе. И слова капитана при всей их двусмысленности — знак уважения.
— Катер ждет тебя, брат. Но если хочешь — мы опустим корабль на землю Ар-На-Тьина.
— В этом нет нужды, брат. Мне хватит катера.
— Мягкой посадки и удачного боя, брат. — Клэниец коснулся моей руки, и в касании этом было всё — и забота отца, и почтение сына, и внимание брата. — Если ты умрешь — мой корабль отомстит за тебя…
У клэнийцев нет разницы между словами «умрешь» и «погибнешь».
— …если мы не справимся — род Алер отомстит за нас, если наша семья погибнет — Клэн решит, достойны ли мы мести. Иди спокойно, брат.
Я кивнул. Для клэнийца страшно умереть неотмщенным — сама смерть их не пугает. Или же они делают вид, что не пугает.
Безлюдными коридорами, скоростными лифтами и ярусными транспортерами крейсера я добирался от рубки к шлюзу «Алера». Вахтенный, девушка лет двадцати, кивнула мне: «Счастливо, брат». Я кивнул в ответ. Спасибо, Дом Алер, спасибо, Клэн. Мне никогда не стать клэнийцем — но я уважаю ваш путь.
В катере, знакомство с системой управления которым позволило скрасить сутки путешествия от Клэна до Ар-На-Тьина, я в последний раз включил систему внутренней связи. Капитан крейсера вновь приветствовал меня взмахом руки — словно мы не виделись несколько дней. Клэнийцы каждый раз расстаются навсегда, слишком часто их подстерегает смерть.
— Если на Ар-На-Тьине
— Это случится скоро, — честно сказал я. Капитан не опустился до сомнений.
— Мы придем. Мы выполним долг контракта с Чьин-Ки и вернемся. Это будет тяжелый бой, но мы проведем его быстро.
Чтобы переправить меня с Клэна на Ар-На-Тьин, крейсер «Алер» на двое суток прервал контракт с планетой Чьин-Ки. Каких денег это стоило — лучше было не спрашивать. Судя по кораблю, он вышел из жесточайшего сражения, а сейчас вновь возвращался в бой. Благодарить было бессмысленно — я член семьи Алер и вправе требовать любую помощь. Так же как семья от меня. Но они никогда не используют своего права.
— Передай мою любовь Дому, — сказал я. — И Тьер… Алер-Тьер.
— Я передам сестре твою любовь, — пообещал капитан.
Возможно, Тьер действительно его сестра. На Клэне это неважно.
Под катером разошлась диафрагма люка, и псевдогравитация крейсера выбросила меня в космос. «Алер» плыл надо мной — бледно-серая плоская плита с конфигурацией кленового листа. Катер удалялся от крейсера, проваливаясь к дымчатому шару планеты, оставляя громаду боевого корабля позади. Я, выворачивая шею, следил за «Алером». У клэнийских катеров прозрачные кабины, и мне это нравится.
Края «кленового листа» начали медленно подниматься, скручиваться. Через полминуты надо мной плыл полый цилиндр, ощетиненный консолями маневровых двигателей и башенками боевых постов.
— Удачи… — шепнули мне наушники.
Крейсер окутался белым сиянием. Прозрачное бронестекло помутнело, оберегая мои глаза от вторичного излучения гиперперехода. Несколько мгновений крейсер был виден сквозь ослепительное сияние — темный, меняющий форму силуэт.
Потом катер тряхнуло, а свет померк.
— Удачи, братья, — сказал я. — Я не могу это ощутить, но знаю, что я ваш друг.
Опустив руки в податливую, как тесто, массу мыслеприемников, я направил катер к планете.
Небо над Ар-На-Тьином было бледно-желтым, почти лимонным. Зато облака — серые, земные. Катер несся над горами, утопающими в туманной пелене — лишь вершины вздымались, словно острова из бушующего моря. Волны тумана накатывались на скалистые пики, обтекали их, закручивались в спирали.
— Запрос главного космопорта планеты, — сообщил мне катер.
— Дай связь.
В динамиках зашуршало. Да, Ар-На-Тьин действительно был отсталым миром — здесь использовали обычную радиосвязь, а не кодированную передачу, свободную от любых помех.
— Катер с клэнийского крейсера, сообщите бортовой номер и цель визита. Планета на военном положении, контакты ограниченны. Повторяю…
Судя по голосу дежурного, маленький окраинный мир не был избалован визитами военных кораблей. Тем более в период военного положения, никогда прежде не объявлявшегося.