Стеклянное море
Шрифт:
— Ты еще собираешься домой, фанг?
Его веки чуть дрогнули — возможно, это должно было означать «да». Я немного разжал пальцы, но убирать их от горла врага не спешил. Нес сделал пару глубоких вдохов.
— Да, я хотел бы вернуться на Фанг. Пусть даже мертвым… Если ты убьешь меня, активируй катапульту, это несложно. Мое тело…
— До Фанга тебе не добраться, — оборвал я. — Ты забыл о гипербарьере? Твой труп будет вечно болтаться в космосе.
— Его подберут. Люди или фанги. Шансы почти равны.
Он смотрел совершенно спокойно,
— Нес! — я первый раз назвал его по имени. — Скажи… кем ты хотел стать в детстве?
— Что? — он растерялся.
— Кем ты хотел стать? — повторил я. — Вы млекопитающие, двуполые… вы так похожи на людей. Даже срок жизни, даже темпы взросления соизмеримы. Мы дышим одинаковым воздухом и едим похожую пищу. Да, возможно, это и делает нас врагами. Но ведь наша психика похожа, не отрицай! Кем ты хотел стать?
— Ты думаешь, что ключ ко всему — в детстве, — утверждающе произнес фанг. — И у людей, и у нас… Может быть. Я хотел стать гравером.
— Кем? — настала моя очередь удивляться.
— Ты видел наши дома? В изображении.
— Да. — Я постарался вспомнить видеозапись. — Башни, очень тонкие и высокие. Их показывали мельком.
— Правильно. Они слишком красивы… и расслабляли бы солдат. Мы тоже не смотрим на ваши картины и города… стараемся не смотреть.
Я иронически усмехнулся. Но Нес не замечал моей усмешки.
— Мой брат… да, самое правильное слово, составлял программу для ракет, которые уничтожат Эрмитаж, Лувр, Барселонский собор, Ватикан, Мекку, галерею Прадо…
Фанг со всхлипом втянул воздух. Я отпустил его, молча сел рядом. Что-то происходило. Что-то непонятное.
— Он составил программу и покончил с собой. Конфликт правд. Понимаешь?
— Вроде бы… Зачем вы воюете?
— Я говорил о гравировке. — Нес, кажется, пришел в себя. — Извини, враг, я отвлекся. Ты хороший враг, умеешь драться, слушать и говорить. Тебя можно звать принцем? Это более правильный титул.
Я кивнул. Похоже, я был ближе к разгадке, чем кто-либо из людей. Фанг объяснил мне! Не зря Отрешенные волновались.
— Принц, у каждого фанга, ставшего взрослым, есть свой дом. Вначале он маленький, в один этаж… затем его строят всё выше и выше. Некоторые имеют дом из двух-трех этажей. Другие — дворцы из двенадцати и больше. На стенах, снаружи, узорчатая спираль — понимаешь? С рождения — и до смерти. Узор несет слова, несет память. Понимаешь, принц? Вся жизнь, с рождения и до смерти, — на стенах дома. Вся жизнь — на чужих глазах. Любой поступок, и плохой и хороший, у всех на виду. Все, что значительно, важно, красиво — очень-очень-очень красиво — видно всем. Идеал — ровная линия снизу вверх. Не бывает… Идеал… Твоя башня, твой дом могут быть высокими и отвратительными. Или низкими — и красивыми. Очень редко, очень почетно — высокие с правильным узором.
Совершенно машинально я кивнул. Музыка слов завораживала.
— Это был художник… Атомный крест, Распятие, Битва Тетуана, Глаз Времени, Мадонна Порт Льигате… Он был всем — и человек, и фанг.
— Дали, — прошептал я. Не люблю сюрреалистов. Ненавижу Малевича. Но Дали — это особенное, это безумие, переросшее в разум.
— Я хотел быть гравером, — повторил фанг, — а стал солдатом. Вы доказали нам — вы более правы. Ваша истина бессмертна. Я ответил на твои вопросы, враг Сергей. Убивай меня. Я проиграл.
— Объясни, — сказал я, уже не понимая, что мой голос похож на мольбу. — Я не понял тебя, фанг! Скажи, в чем беда! Я не хочу, чтобы мы убивали друг друга!
— Не могу объяснить, — тихо сказал Нес. — Знание, ставшее подарком, превращается в ложь. Твои потомки разучились понимать. Догадайся ты, Сергей, пойми.
— Не получается, — ответил я. — Нес, я лишь человек… Объясни.
— Догадайся, — Нес закрыл глаза. — Убивай меня, человек. Если Отрешенные правы — иначе быть не может — ты победишь. И фанги выиграют.
— Уходи.
Нес замолчал.
— Бери катапульту и уходи. Пока я отпускаю. Давай, вали.
Фанг прошел к месту, где распалась его спасательная капсула. Порылся среди белых пластин, все еще медленно тающих, как сухой лед в жаркий день. Достал тонкий серебристый шнур, встряхнул… Шнур затвердел, свернулся в обруч. Воздух в нем помутнел, словно затянутый матовым стеклом.
— Тебя выбросит в вакуум на полдороге, — напомнил я.
Нес стал натягивать комбинезон. Потом спросил:
— Почему ты нарушил свое слово — пытался меня убить? И почему отпускаешь?
— Ты враг. Вы тоже не придерживаетесь клятв…
Я подобрал пистолет, меч. Глянул на одевающегося фанга и продолжил:
— А отпускаю я тебя наперекор Отрешенным.
— Ненависть. Зло делает добро… — Фанг стоял, держа над головой, на вытянутых руках, обруч. Вокруг его головы медленно возникало туманное облачко — силовой шлем.
— Сергей, я понял, что в тебе изменилось. У тебя сняли любовь.
— Что-что?
— Твоя психика изуродована. В ней лишь ненависть, этого не было раньше. Я изучал твои психопрофили… Сейчас они ущербны. Не знаю, кто мог это сделать, разве что Отрешенные. Но они не могут опуститься до прямого вмешательства, существуя в нашем мире, они инертны… — Нес замолчал. Голос его теперь доносился глухо и невнятно. — Принц, Отрешенные способны на действия в межвременье. В гиперпространстве. Вспоминай.
Он разжал руки — обруч скользнул вниз, вдоль его тела — и там, где стоял фанг, осталась лишь гаснущая тьма.