Стажеры
Шрифт:
— Пейпарс! — лающим голосом сказал он.
Кажется влип, подумал Юра. Если меня здесь задержат… Да пока будут выяснять… И зачем меня сюда понесло!… Он торопливо полез в карман. Полицейский ждал с протянутой рукой. Второй полицейский надел каску и поднялся.
— Вэйт э минут, — пробормотал Юра. — Сейчас… Сию минуту… Фу-ты, елки-палки, куда она запропастилась…
Полицейский опустил руку.
— Русский? — спросил он.
— Да, — сказал Юра. — Сейчас… Видите ли, у меня только рекомендация от предприятия… Вязьменский завод металлоконструкций… — он, наконец, извлек рекомендацию.
— Не надо, — сказал полицейский неожиданно добродушно.
Подошел второй полицейский
— What's the matter? The chap hasn't got his papers?*
*Что случилось? У парня нет документов?
— Нет, — сказал первый полицейский. — Это русский.
— А, — равнодушно сказал второй. Он повернулся и пошел обратно к своей скамейке.
— Я просто хотел посмотреть, что здесь, — сказал Юра.
— Здесь ракетодром, — сказал полицейский охотно. — Вон там, — он показал рукой за шлагбаум. — Но туда нельзя.
— Нет-нет, — торопливо сказал Юра. — Я только посмотреть.
— Посмотреть можно, — сказал полицейский. Он пошел к шлагбауму. Юра двинулся за ним. — Это ракетодром, — повторил полицейский.
Под яркими среднеазиатскими звездами слабо мерцала плоская, словно остекленевшая равнина. Далеко впереди, там, куда уходило шоссе, вспыхивали неяркие зарницы и перебегали лучи прожекторов, выхватывая из темноты гигантские туманные силуэты. Время от времени над равниной прокатывался слабый рокочущий грохот.
«Космические корабли», — с удовольствием подумал Юра. Он, конечно, знал, что Мирза-Чарле, как и все другие ракетодромы на Земле, служит только для возлеземных сообщений, что настоящие планетолеты, фотонные ракеты типа «Хиус», «Джон Браун», «Янцзы» слишком громадны и могучи, чтобы стартовать прямо с Земли, но и эти темные силуэты за горизонтом тоже выглядели достаточно внушительно.
— Ракеты, ракеты, — неторопливо проговорил полицейский. Сколько людей улетает туда, — он поднял к черному небу голубую светящуюся дубинку. — Каждый со своими надеждами. И сколько их возвращается в свинцовых запаянных гробах! Вот здесь, у этого шлагбаума, мы выстраиваем траурный караул. Дух захватывает от их настойчивости. И все-таки, наверное, есть там, — он снова поднял дубинку, — есть там кто-то, кому очень не нравится эта настойчивость…
Горизонт вдруг озарился ослепительной вспышкой, огненная длинная струя ударила в небо и рассыпалась каскадом искр. Бетон под ногами задрожал. Полицейский поднял к глазам часы.
— Двадцать двенадцать, — сказал он. — Вечерний лунник.
В небе загрохотало. Громовые раскаты слабели, удаляясь, и, наконец, затихли совсем.
— Мне пора, — сказал Юра. — Как тут побыстрее добраться до города?
— Идите пешком, — ответил полицейский. — У поворота на склад поймаете попутную машину.
Когда в половине десятого Юра добрался до гостиницы, вид у него был несколько взъерошенный и ошеломленный. Вечерний Мирза-Чарле был совершенно не похож на Мирза-Чарле днем. По улицам, пересеченным резкими черными тенями, сплошным потоком двигались автомобили. Огни реклам озаряли толпы на тротуарах. Двери всех баров и кафе были распахнуты настежь. Там ревела музыка и было сизо от табачного дыма. Пьяные иностранцы брели по тротуарам, обнявшись по трое, по четверо, горланя незнакомые песни. Через каждые двадцать-тридцать шагов стояли полицейские с каменными лицами под низко опущенными касками. Сквозь шевелящуюся толпу спокойно и неторопливо проходили тройки крепких молодых ребят с красными повязками на рукавах. Юра видел, как один такой патруль зашел в бар, и там мгновенно воцарилась тишина, и даже музыка перестала играть. У патрулей были скучающие брезгливые лица. Из другого бара, уже недалеко от гостиницы, двое с маленькими усиками вышвырнули
— Ну и порядочки тут у вас! — вернувшись в гостиницу, возбуждено сказал Юра администратору. — Какое-то клопиное гнездо!…
— Вы о чем? — испуганно спросила администратор. Юра пришел в себя.
— Да на улице, понимаете, — сказал он, — такое болото!…
— Международный порт, пока приходится терпеть, — сказала администратор с улыбкой. — Ну, как ваши дела?
— Еще не знаю, — сказал Юра. — Скажите, пожалуйста, как пройти в триста шестой номер?
— Поднимитесь в лифте, третий этаж, направо.
— Спасибо, — сказал Юра и направился к лифту.
Он поднялся на третий этаж и сразу нашел дверь номера триста шесть. Перед дверью он остановился и в первый раз подумал, как, что и, главное, кому он скажет. Ему вспомнились слова Ивана о свирепом на вид человеке. Он старательно пригладил волосы и осмотрел себя. Потом он постучал.
— Войдите, — произнес за дверью низкий хрипловатый голос. Юра вошел.
В комнате за круглым столом, накрытым белой скатертью, сидели два пожилых человека. Юра остолбенел: он узнал их обоих, и это было настолько неожиданно, что на мгновение ему показалось, что он ошибся дверью. Лицом к нему, уперев в него маленькие недобрые глаза, сидел известный Быков, капитан прославленного «Тахмасиба», угрюмый и рыжий — такой, как на стереофото над столом Юриного старшего брата. Лицо другого человека, небрежно развалившегося в легком плетеном кресле, породистое, длинное, с брезгливой складкой около полных губ, было тоже удивительно знакомо. Юра никак не мог вспомнить имени этого человека, но был совершенно уверен, что видел его когда-то и, может быть, даже несколько раз. На столе стояла длинная темная бутылка и один бокал.
— Что вам? — глуховато спросил Быков.
— Это триста шестой номер? — неуверенно спросил Юра.
— Да-а, — бархатно и раскатисто ответил человек с породистым лицом. — Вам кого, юноша?
Да ведь это Юрковский, вспомнил Юра. Планетолог с Венеры. Про них есть кино…
— Я… я не знаю… — проговорил он. — Понимаете, мне нужно на Рею… Сегодня один товарищ…
— Фамилия? — сказал Быков.
— Чья? — не понял Юра.
— Ваша фамилия!
— Бородин… Юрий Михайлович Бородин.
— Специальность?
— Вакуум-сварщик.
— Документы.
Второй раз за последние два часа (и вообще в жизни) Юра полез за документами. Быков выжидательно глядел на него. Юрковский лениво потянулся к бутылке и налил себе вина.
— Вот, пожалуйста, — сказал Юра. Он положил рекомендацию на стол и снова отступил на несколько шагов.
Быков достал из нагрудного кармана огромные старомодные очки и, приставив их к глазам, очень внимательно и, как показалось Юре, дважды прочитал документ, после чего передал его Юрковскому.