Стажеры
Шрифт:
Бортпроводница взяла из сетки свой чемоданчик и весело сказала:
— Ну, что же вы, товарищи? Приехали! Автобус дальше не идет.
Быков тяжело встал и, не вынимая рук из карманов, через опустевший автобус пошел к выходу. Жилин с портфелем Юрковского последовал за ним. Толпы уже не было. Люди группами
Дауге торопливо ковылял навстречу, сильно опираясь на толстую полированную палку, маленький, закутанный, с темным морщинистым лицом. В руке у него, в теплой мохнатой варежке, был зажат жалкий букетик увядших незабудок. Глядя прямо перед собой, он подошел к Быкову, сунул ему букетик и прижался лицом к гренландской куртке. Быков обнял его и проворчал:
— Вот еще, сидел бы дома, видишь, какой мороз…
Он взял Дауге под руку, и они медленно пошли к вокзалу — огромный сутулый Быков и маленький сгорбленный Дауге. Жилин шел следом.
— Как легкие? — спросил Быков.
— Так… — сказал Дауге, — не лучше, не хуже…
— Тебе нужно в горы. Не мальчик, нужно беречься.
— Некогда, — сказал Дауге. — Очень многое нужно закончить. Очень многое начато, Алеша.
— Ну, и что же? Надо лечиться. А то и кончить не успеешь.
— Главное — начать.
— Тем более.
Дауге сказал:
— Решен вопрос с экспедицией к Трансплутону. Настаивают, чтобы пошел ты. Я попросил подождать, пока ты вернешься.
— Ну что ж, — сказал Быков. — Съезжу домой, отдохну… Пожалуйста.
— Начальником назначен Арнаутов.
— Все равно, — сказал Быков.
Они стали подниматься по ступенькам вокзала.
— А я ведь так и не обнял их, Алеша… Тебя обнял, Ваню обнял, а их не обнял…
Быков промолчал, и они вошли в вестибюль. Жилин поднялся по лестнице и вдруг увидел в тени за колонной какую-то женщину, которая смотрела на него. Она сразу же отвернулась, но он успел заметить ее лицо под меховой шапочкой — когда-то, наверное, очень красивое, а теперь старое, обрюзгшее, почти безобразное. Где я ее видел? — подумал Жилин. Я ведь ее много раз где-то видел. Или она на кого-то похожа?
Он толкнул дверь и вошел в вестибюль. Значит, теперь Трансплутон, он же Цербер. Далекий-далекий. От всего далекий. От Земли далекий, от людей далекий, от главного далекий. Снова стальная коробка, снова чужие, обледеневшие, такие неглавные скалы. Главное остается на Земле. Как всегда, впрочем. Но ведь так нельзя, нечестно. Пора решиться, Иван Жилин, пора! Конечно, некоторые скажут — с сожалением или насмешливо: «Нервы не выдержали. Бывает». Алексей Петрович может так подумать. Жилин даже приостановился. Да, он так и подумает: «Нервы не выдержали. А ведь крепкий парень был». А ведь это здорово! По крайней мере ему не так будет обидно, что я бросаю его сейчас, когда он остается один… Конечно, ему будет легче думать, что у меня нервы не выдержали, чем видеть, что я ни во что не ставлю все эти трансплутоны. Он ведь упрям и очень тверд в своих убеждениях… и заблуждениях. Твердокаменные заблуждения…
Главное — на Земле. Главное всегда остается на Земле, и я останусь на Земле. Решено, подумал он. Решено. Главное — на Земле…